Книга Лис и Теа. Роквью, страница 114 – Яна Гаврилова

Джон Ламберт.

Нас разделяет лишь перегородка из плексигласового стекла и я могу с точностью рассмотреть отца. Я вижу его впервые за много лет. Я не писала ему письма и не приезжала, чтобы увидеться.

Время словно совсем не затронуло его. Он по – прежнему был привлекательным мужчиной, с едва заметным налетом седины в волосах. Уверенный в себе, владелец похоронного бюро, отец – одиночка, мечтающий увидеть свою дочь на большой сцене.

Все это был он.

Мой отец.

— Малышка, ты пришла, – я слышу облегчение в голосе отца и понимаю, что была права. Он действительно ждал меня, – Я знал, что ты придешь.

— Здравствуй, папа, – произношу я, – Ты хорошо выглядишь.

— Здесь было не так уж и плохо, – усмехается отец.

Я чувствую, что моя спина горит. Взгляд Алистера прожигает ее, а значит он уже все понял.

Не оборачивайся.

Не оборачивайся…

Игнорируя внутренний голос, принадлежащий Харпи, я поворачиваю голову. Я точно знаю куда смотреть и уже через мгновение вижу его.

Алистер смотрит на меня не верящим взглядом, в котором бурлит столько разных эмоций.

Бушующие воды Босфора.

Прямо сейчас я вижу их в его глазах.

— Ты не ответила ни на одно мое письмо, – голос отца, отрывает меня от Алистера и я снова поворачиваюсь к нему.

— Я не смогла, – признаюсь я.

— Я понимаю, Малышка. У тебя все хорошо? Надеюсь, ты не перестала петь?

— Я…, – я запинаюсь, уговаривая себе не смотреть назад, – У меня все хорошо, папа.

— Я очень рад. Может у тебя остались вопросы? Сейчас я готов дать тебе ответы.

— Только один, папа. Скажи, где моя мать?

— Лежит на старом кладбище позади нашего дома, – отвечает отец так словно это мелочь, которая ничего не значит, – Ты посадила цветы на ее могиле. Красивые цветы. Надеюсь, я встречусь с ней сегодня. Мне хочется поблагодарить ее за то, что подарила мне такую потрясающую дочь.

Господи, я так долго ходила на заброшенную старую могилу и даже не подозревала, что там лежали останки моей матери? Теперь моя необъяснимая тяга к этому месту обрела смысл.

— Ты можешь исполнить мою последнюю просьбу? – просит отец и не дожидаясь моего ответа продолжает, – Спой для меня. Начни сейчас и продолжай до тех пор, пока мое сердце не остановится. Я хочу, чтобы твой голос был последним, что я услышу в своей жизни.

Черт возьми, я не могу.

Не могу отказать ему в последней просьбе, пусть он совершенно этого не заслуживает.

Я киваю, и отец улыбается.

– Прощай, моя малышка.

– Прощай, папа.

Когда отца укладывают на специальную кровать, я начинаю петь. Меня будто пронзают яркие вспышки света и, наконец, появляются слезы.

Отцу привязывают руки и в это время заходит медицинский работник. Это женщина в белом халате. Она подробно описывает каждое свое действие, а я продолжаю петь.

Я пою, когда она затягивает жгут на руке отца.

Я пою, когда она обрабатывает руку и вставляет катетер для внутривенных инфузий и по нему начинает течь физраствор.

Проведя все манипуляции, медсестра уходит, а я не прекращаю петь.

Я не останавливаюсь даже когда отцу зачитывают приговор. Я чувствую соленую влагу на своих щеках. Пусть мой отец и заслужил все это, но я, черт возьми этого не заслужила.

— К черту все это, – слышу я. До меня доносится звук удаляющихся шагов, а затем громко хлопает дверь.

Он ушел.

Господи, спасибо!