Книга Зодиак. По следам зла, страница 33 – Андрей Залевский

Тем временем, пока врачи боролись за жизнь Майкла, а полицейские осматривали залитый кровью Corvair на парковке Блу-Рок-Спрингс, на другом конце города разворачивалась сцена, навсегда изменившая ход криминалистики.

В полицейском управлении Вальехо царила рабочая, изматывающая суета. Праздничная ночь Четвертого июля всегда была головной болью для диспетчеров. Линии разрывались от жалоб на шум, фейерверки, пьяные драки и мелкие хулиганства.

За пультом коммутатора сидела двадцатишестилетняя Нэнси Словер. Она отработала уже почти половину своей ночной смены. В наушниках постоянно стоял треск статических помех и возмущенные голоса добропорядочных граждан, требующих приструнить соседских подростков. Воздух в диспетчерской был прокурен и пах остывшим кофе.

Настенные часы показывали 00:40. С момента расстрела на парковке прошло ровно сорок минут.

На пульте замигала очередная лампочка входящего вызова. Нэнси, привычным, доведенным до автоматизма движением, щелкнула тумблером и поднесла микрофон к губам: — Полиция Вальехо. Чем могу помочь?

Она ожидала услышать очередную жалобу на громкую музыку или взрыв петарды у почтового ящика.

Но на другом конце провода повисла пауза.

В этой паузе не было паники, тяжелого дыхания убегающей жертвы или пьяного сумбура. Это была тишина абсолютного, расчетливого контроля. На фоне этой тишины не было слышно ни шума проезжающих машин, ни музыки. Лишь легкий, едва уловимый гул телефонной будки-автомата.

Затем голос заговорил.

Нэнси Словер почувствовала, как по ее спине, несмотря на духоту в помещении, пробежал ледяной холод. Она работала диспетчером достаточно долго, чтобы научиться читать психоэмоциональное состояние звонящего по первым нотам его голоса. Люди в состоянии стресса говорят быстро, срываются на высокие частоты, проглатывают окончания. Люди в ярости кричат.

Но этот голос был лишен любых человеческих эмоций. Он был зрелым, низким, монотонным и ровным. Он звучал так, словно человек читал заранее подготовленный текст по бумажке, тщательно выговаривая каждое слово, но при этом с каким-то издевательским, тягучим ритмом. В нем чувствовалась невероятная, отвратительная надменность.

Голос не стал здороваться. Он начал прямолинейно, с хирургической сухостью: — I want to report a double murder. (Я хочу сообщить о двойном убийстве).

Нэнси замерла. Ее пальцы, держащие ручку над журналом вызовов, напряглись. В диспетчерскую уже поступила информация о стрельбе в Блу-Рок-Спрингс, наряды были там, но детали еще не были известны широкой публике.

— If you will go one mile east on Columbus Parkway to the public park, you will find kids in a brown car... (Если вы проедете одну милю на восток по Коламбус-Паркуэй до общественного парка, вы найдете подростков в коричневой машине...)

Голос продолжал чеканить слова, соблюдая идеальную, искусственную интонацию. Это было похоже на то, как диктор радио зачитывает сводку погоды. Нэнси пыталась вставить слово, чтобы задать стандартные вопросы протокола: «Где вы находитесь? Назовите ваше имя!», но мужчина на другом конце провода полностью игнорировал ее. Он говорил поверх ее слов, не позволяя перебить свой монолог. Он звонил не для диалога. Он звонил, чтобы задекларировать свою власть.

— ...They were shot with a nine-millimeter Luger. (...Они были застрелены из девятимиллиметрового Люгера).