Книга Зодиак. По следам зла, страница 34 – Андрей Залевский

Нэнси судорожно записывала информацию. Девять миллиметров. Люгер. Калибр и марка оружия — такие детали мог знать только тот, кто нажимал на курок. Убийца сам звонил в полицию. Он бросал им вызов.

Она лихорадочно подала знак дежурному офицеру, пытаясь жестами показать, что ей нужен трассировщик. Нужно было отследить звонок. По правилам того времени отслеживание звонка с таксофона занимало драгоценные минуты. Оператору телефонной станции нужно было физически переключить линии, чтобы определить источник сигнала.

Она снова попыталась заговорить с ним, попыталась спровоцировать его на эмоцию, удержать на линии. Но голос оставался глух. Он приблизился к кульминации своего послания. Тому самому моменту, ради которого он ждал полгода.

Из динамика наушников Нэнси Словер донеслась следующая фраза. Фраза, которая связала разрозненные акты насилия в единый, непрерывный кошмар.

— I also killed those kids last year. (Я также убил тех подростков в прошлом году).

Дыхание Нэнси перехватило.

Лейк-Херман-Роуд. Дэвид Фарадей и Бетти Лу Дженсен. Декабрь 1968 года. Дело, которое зашло в тупик, которое местная полиция пыталась списать на наркотики или подростковую ревность. Никто и никогда не связывал декабрьское убийство на гравийной дороге с сегодняшним расстрелом на парковке. Разные места, разный калибр оружия (.22 против 9 мм), разные обстоятельства.

Но человек на другом конце провода только что одним предложением разрушил все полицейские теории. Он взял на себя ответственность за оба преступления. Он доказал, что система правосудия была слепа. Они искали мотив там, где его не существовало. Они искали ревнивцев, а столкнулись с серийным хищником, для которого убийство было лишь средством коммуникации с миром.

Он не был подростком. Он не был наркодилером. Он был взрослым мужчиной, который охотился на людей ради спорта и ощущения собственного превосходства.

Нэнси открыла рот, чтобы задать вопрос, но не успела.

Сказав главное, голос в трубке изменил интонацию. Монотонность внезапно сменилась издевательской, зловещей театральностью. Человек на том конце провода, наслаждаясь произведенным эффектом, произнес последнее слово. Он не просто сказал его, он растянул его, смакуя каждую букву, словно актер, закрывающий занавес в конце кровавой пьесы.

— Gooooooddddbbyeeeee... (Прощааааайте...)

Это слово прозвучало как шипение змеи. Медленно. Протяжно. Наполнено абсолютным презрением к тем, кто должен был защищать закон.

Затем раздался сухой, металлический щелчок. Гудки отбоя ударили по ушам Нэнси монотонным, безжизненным ритмом.

Он повесил трубку.

Нэнси Словер сорвала с себя наушники. Ее руки дрожали. В диспетчерской стояла напряженная тишина, контрастирующая с суетой остальных помещений полицейского участка.

Позже техники телефонной компании установят, откуда был совершен этот звонок. Убийца звонил из уличного таксофона, расположенного на бензоколонке на пересечении Спрингс-Роуд и Туолумни-Стрит. Полицейский участок Вальехо находился всего в нескольких кварталах оттуда. Хищник находился буквально в шаговой доступности от главной цитадели закона в городе. Он стоял в освещенной будке, возможно, даже видел проезжающие мимо с включенными сиренами патрульные машины, и абсолютно не боялся быть пойманным.