Книга Его зовут Тед, страница 73 – Андрей Залевский

Они посадили Банди в одиночную камеру, изолировав его от других заключенных. Они ограничили его передвижения. Руководство тюрьмы полагало, что июньский инцидент, закончившийся обморожением, голодом и жалким арестом в угнанной машине, сломал волю «гениального юриста». Охранники видели перед собой похудевшего, тихого человека, который больше не требовал к себе особого отношения, читал книги и вел себя безупречно.

Но они забыли базовое правило криминальной психологии: психопат никогда не сдается. Он адаптируется.

Банди извлек из своего первого побега холодный, математически точный урок. В Аспене он действовал импульсивно, полагаясь на удачу и недооценив враждебность дикой природы. Теперь он понимал, что идеальный побег требует времени, идеальной логистики и абсолютного, параноидального контроля над каждым этапом. А главное — он понял, что его настоящим противником является не сталь решеток, а психология людей, которые его охраняют. Осенью 1977 года, пока система самоуспокаивалась, Банди начал подготовку к своему самому дерзкому и разрушительному маневру.

Слепое пятно в архитектуре

Камера Банди в тюрьме Гленвуд-Спрингс представляла собой стандартный бетонный бокс. В ней была железная койка, раковина, унитаз и тяжелая дверь с небольшим смотровым окошком. На первый взгляд, это был абсолютно герметичный куб.

Но Банди, часами лежа на своей койке, не смотрел на стены. Он смотрел вверх.

В потолке его камеры находился квадратный вырез, в который был вмонтирован стандартный металлический плафон освещения. Конструкция была укреплена тонкой стальной рамкой, приваренной к арматуре. По ту сторону потолка, как удалось вычислить Банди благодаря звукам и изучению планов эвакуации, когда его водили по коридорам, находилось узкое техническое пространство — вентиляционная шахта и система перекрытий, проходящая над всем блоком камер. Более того, это пространство вело к квартире главного тюремщика, которая располагалась прямо в здании тюрьмы.

Архитекторы, проектировавшие здание, не считали это отверстие зоной риска по одной простой физиологической причине. Размер выреза составлял ровно один квадратный фут — примерно 30 на 30 сантиметров.

Здоровый взрослый мужчина, рост которого превышает 180 сантиметров, а вес составляет около 75 килограммов, физически не способен пролезть в отверстие размером с коробку для пиццы. Его плечи, грудная клетка и таз не пройдут сквозь такой узкий проем. Для надзирателей этот плафон был просто источником света. Для Банди он стал дверью на свободу.

Осознание того, что путь открыт, но тело слишком велико, сломило бы обычного человека. Но патологическая жажда контроля, присущая Банди, заставила его бросить вызов собственной физиологии. Если отверстие нельзя расширить настолько, чтобы в него прошел человек, значит, нужно уменьшить человека до размеров отверстия.

Так началась одна из самых экстремальных и леденящих душу трансформаций в истории пенитенциарной системы США. Банди сел на диету, конечной целью которой было не здоровье, а анатомическое истощение.

Анатомия голода

Процесс целенаправленного, методичного голодания требует колоссальной силы воли. Человеческий организм сопротивляется потере веса, посылая в мозг мучительные сигналы о помощи. Инстинкт самосохранения заставляет людей срываться. Но у социопата фокус смещен. Для Банди голод был не страданием, а инструментом. Каждое урчание в желудке, каждая вспышка слабости воспринимались им как шаги к триумфу над системой.