Книга Его зовут Тед, страница 54 – Андрей Залевский

Следствию предстояло сообщить эту новость людям, которые годами жили бок о бок с Тедом Банди, делили с ним постель, работали с ним на одной линии доверия и считали его образцом порядочности. Предстоял колоссальный когнитивный диссонанс, который должен был расколоть общество на тех, кто верил в виновность дьявола, и тех, кто отчаянно защищал его идеальный фасад. Маска нормальности дала необратимую трещину, но осколки этого взрыва должны были ранить самых близких ему людей.

В арсенале человеческой психики существует мощнейший защитный механизм, который спасает наше сознание от распада при столкновении с невыносимой реальностью. Психологи называют это когнитивным диссонансом и последующим отрицанием. Когда факты категорически противоречат нашим глубинным убеждениям, мозг предпочитает отвергнуть факты, какими бы неопровержимыми они ни были, лишь бы сохранить привычную картину мира.

Осенью 1975 года, когда новости из Солт-Лейк-Сити разлетелись по телетайпам и газетным передовицам, этот механизм сработал в массовом масштабе.

Теодор Роберт Банди, студент второго курса юридического факультета, подающий надежды политический активист и бывший волонтер кризисного центра, сидел в камере предварительного заключения по обвинению в похищении человека при отягчающих обстоятельствах. Полиция Юты, объединив усилия с детективами из Вашингтона и Колорадо, начала открыто заявлять, что этот вежливый молодой человек — главный подозреваемый в серии жестоких исчезновений десятков женщин.

Для следователей, которые месяцами смотрели на изуродованные останки и слушали рыдания матерей, арест Банди стал моментом долгожданного триумфа. Пазл сошелся. Но для людей, которые знали Теда лично, которые пили с ним кофе, работали в одних офисах и делили с ним постель, эта новость стала психологической Хиросимой. Взрывная волна от его ареста разрушила не только его собственную жизнь, но и до основания выжгла чувство безопасности у всех, кто считал его своим другом.

Монстр, которого так долго искало общество, оказался не чудовищем из ночных кошмаров. Он оказался идеальным американским сыном. И принять это было почти невозможно.

Две реальности Элизабет Кендалл

Никто не принял на себя удар такой разрушительной силы, как Элизабет Кендалл (имя, под которым эта женщина навсегда вошла в историю расследования, хотя в реальной жизни и полицейских отчетах она фигурировала под другими фамилиями).

К осени 1975 года их отношения с Тедом длились уже шесть лет. Для Элизабет, разведенной женщины с маленькой дочерью, Тед был не просто бойфрендом. Он был центром ее вселенной, воплощением надежности и мужской заботы. В ее памяти хранились сотни фрагментов их счастливой, уютной жизни: как Тед готовил завтраки по выходным, как учил ее дочь кататься на велосипеде, как они вместе ездили на пикники к озерам и обсуждали будущее. Он обещал жениться на ней. Он был тем самым мужчиной, которого она так долго искала.

И все же, глубоко внутри ее сознания давно тикала бомба замедленного действия.

Любовь Элизабет была отравлена ядом подозрений. Именно она летом 1974 года, увидев фоторобот привлекательного парня по имени «Тед», похищавшего девушек на озере Саммамиш, позвонила в полицию Сиэтла. Именно она сопоставила его имя, его светло-коричневый «Фольксваген», его необъяснимые ночные отлучки и странные предметы, которые она находила в его комнате — гипс, костыли, хирургические перчатки, нож для колки льда. Она звонила детективам несколько раз, умоляя их проверить ее парня, и каждый раз, повесив трубку, проваливалась в пучину жгучего стыда и вины за то, что предала любимого человека.