Книга Его зовут Тед, страница 52 – Андрей Залевский

В темной комнате для наблюдателей Кэрол ДаРонч подошла вплотную к стеклу. Ее дыхание на мгновение замерло.

Она медленно переводила взгляд с одного лица на другое. Номер один. Номер два. Номер три.

В комнате было так тихо, что Томпсон слышал, как тикают его наручные часы. Детектив не произносил ни слова, не указывал пальцем, не делал никаких намеков. Судьба многомиллионного расследования, судьбы десятков семей в трех штатах, ожидающих ответа о пропавших дочерях, — все это зависело от нейронных связей в мозгу одной студентки.

Кэрол остановила взгляд на мужчине.

В этот момент ее физиология выдала реакцию, которую невозможно подделать. Как позже опишут присутствовавшие офицеры, девушка начала неконтролируемо дрожать. Это был не легкий мандраж, а глубокая, парализующая мышечная дрожь. Ее лицо мгновенно потеряло краски, став пепельно-бледным. Слезы выступили на глазах, но она не отворачивалась. Инстинкт выживания, дремавший десять месяцев, снова ударил в кровь мощнейшим зарядом адреналина.

Она смотрела на человека, который изменил прическу. Который изменил позу. Но глаза — те самые глаза, в которых в ту ночь погас свет фальшивой эмпатии и зажглась первобытная, садистская пустота, — эти глаза изменить было невозможно.

— Это он, — голос Кэрол прозвучал как натянутая струна. Слабо, но с абсолютной, железобетонной уверенностью. — Я его узнаю.

— Вы уверены? — Томпсон должен был задать этот вопрос для протокола. — Посмотрите на остальных. Не спешите.

— Мне не нужно смотреть на остальных. Это он.

Но следствию был нужен еще один, финальный гвоздь. Опознание голоса. Внешность можно замаскировать, но тембр, интонации и ритм речи, записанные в памяти на фоне смертельного ужаса, подделать невозможно.

Голос из кошмара

По команде ведущего офицера, находившегося в освещенной комнате, каждый из семерых мужчин должен был сделать шаг вперед, повернуться в профиль и произнести одну и ту же фразу. Ту самую фразу, которая стала ключом, открывшим дверь в ад для Кэрол ДаРонч.

«Прошу прощения, это вам принадлежит "Шевроле Камаро" на парковке?»

Номер один шагнул вперед. Произнес слова. Вернулся в строй. Номер два. Голос слишком высокий. Номер три. Голос с другим акцентом.

Когда очередь дошла до подозреваемого, Банди сделал шаг вперед. Он понимал, что сейчас происходит. Он попытался исказить свой голос, сделать его более скрипучим, лишенным той обволакивающей, гипнотической мягкости, которой он пользовался во время охоты и на линии телефона доверия.

Он открыл рот и произнес заученный текст.

Но как бы социопат ни пытался контролировать свои голосовые связки, базовая частота звука остается неизменной. Как только эти слова эхом разнеслись через динамики в темную комнату, Кэрол отшатнулась от стекла, словно от физического удара. Она закрыла лицо руками.

Это был звук захлопывающегося капкана. Это был голос «офицера Розеланда». Тот самый бархатный, уверенный баритон, который приказывал ей сесть в машину без внутренней ручки.

— Это он! — Кэрол разрыдалась, и в ее слезах смешались перенесенный ужас и колоссальное облегчение. — Точно он. Я никогда не забуду этот голос. Тот, на кого я указала.

Джерри Томпсон выдохнул. Напряжение, неделями висевшее над оперативной группой, лопнуло. У следствия появилось прямое свидетельское показание. Головоломка замкнулась.