Книга Янтарное лето, страница 205 – Мидзуки Цудзимура

Мика закрыла глаза. Опустив веки, почувствовала, как из-под них начинают сочиться горячие слезы.

— Я извинюсь, извинюсь! – повторяла Хисано.

Стиснув зубы, Мика закрыла лицо руками и медленно опустилась на пол у двери. Слезы полились из глаз, но она не хотела, чтобы Хисано это поняла.

Она сказала, что извинится, но, скорее всего, даже не догадывается за что. И как ни объясняй, она ни за что не поймет, насколько сильно ранила Мику.

— И деньги верну!

Дело не в деньгах.

Мика не могла простить того, что Хисано показала ей. Что рассказала обо всем. Она ведь хотела, чтобы и другие увидели.

Хисано решила, что может безжалостно растоптать все, во что Мика так искренне верила все это время, только потому что сама Хисано в этом разочаровалась.

Мика и в самом деле чувствовала себя уязвленной. Ей уже ни за что не вернуться назад, во время, когда она всего этого не знала.

Вот бы ничего этого не было… Мика еще сильнее сжала зубы, прислушиваясь к тому, как Хисано молотит в дверь позади. У нее вдруг заболела рука. Хисано ведь сопротивлялась, пока Мика тянула ее за собой, – оказывается, она тоже успела ее поцарапать. Казалось, от всех этих ударов и пинков ныло все тело.

— Мика, прошу, Мика!

Голос Хисано за дверью стал заметно тише, в нем послышались умоляющие нотки. Она, похоже, была уверена, что Мика непременно ответит.

Хисано нравилось, когда за ней бегали. Ей ужасно хотелось, чтобы Мика среагировала. Пусть думает, что она уже ушла, что здесь никого нет. И тогда на нее обрушится одиночество. Это будет для Хисано лучшим уроком.

Подавив рвавшиеся из горла рыдания, Мика вернулась к шкафчикам. На полу валялись купюры – тысячные и десятитысячные. Тут же громоздились порнографические журналы с мятыми обложками. Мика открыла коробочку, в которой, как ей сначала показалось, лежали конфеты. Оттуда выпали ребристые пакетики серебряного цвета, чем-то напоминавшие дешевые сладости в индивидуальных упаковках.

Со слезами на глазах Мика принялась собирать их. Ей одновременно было и противно, и интересно их разглядывать, так что она побыстрее затолкала коробку в ближайший шкафчик. Она не знала, где они лежали изначально, так что пришлось сунуть в первый попавшийся.

Закрыв дверцу, она вдруг заметила табличку на соседнем шкафчике – «Мидзуно».

Прочитав эту фамилию, Мика почувствовала, как огромный ком подступил к горлу. А потом она завыла, да так громко, как еще никогда до этого. Голос Хисано все еще звенел у нее в ушах.

Это я отыскала в шкафчике твоего любимого Мидзуно-сэнсэя.

Даже этот старикан любит поразглядывать такое.

Воспоминания нахлынули потоком. Вот Мидзуно-сэнсэй, приглядывавший за ней еще с подготовительного отделения, угощает ее сладостями в своем кабинете. Сажает к себе на колени, гладит по голове. Мике захотелось закричать.

Прижав ладонь ко рту, она согнулась в три погибели, пытаясь подавить рвавшийся наружу хрип. Мика плакала. Все не могла остановиться.

Раздался тихий звук, будто в воздухе что-то щелкнуло. Подняв голову, Мика увидела, что в утопавшей во тьме Учебной комнате вдруг зажегся свет. Желтое сияние сочилось из щелей в двери. «Значит, там есть электричество», – подумала она. Эта мысль ее немного успокоила. Крики Хисано незаметно стихли. Она, наверное, решила, что Мика ушла. Это очень даже в ее духе – перестать плакать, когда слушателей для истерики больше не оставалось. Хисано молчала, но Мика по-прежнему слышала ее дыхание. Она приложила ухо к двери, чтобы окончательно удостовериться, а затем наконец ушла.