Книга Янтарное лето, страница 208 – Мидзуки Цудзимура

Мидзуно-сэнсэй в одиночестве сидел в своем кабинете. Он возился с какими-то бумагами. Других учителей на месте не было.

— Мика, давай-ка по порядку. Что случилось?

Приятно было сознавать, что, хоть она уже давно перешла в начальные классы, Мидзуно-сэнсэй все еще помнил, как ее зовут. И так со всеми детьми. Он не забыл Мику. Стоя перед Мидзуно-сэнсэем, Мика вдруг почувствовала, будто вернулась назад в прошлое, во времена, когда училась в подготовительном отделении.

— Сэнсэй, Хиса-тян, Хиса-тян…

Может, все еще образуется? Вдруг ей просто показалось, что Хисано умерла? Надо вернуться – а ну как она там жива-здорова? Не могло такого произойти. Чтобы Хисано, и умерла – глупости, да и только…

Всхлипывая, задыхаясь, запинаясь на каждом слове, Мика рассказала директору обо всем.

Отбросив всякий стыд и страх, она не утаила ровным счетом ничего.

Ни того, что произошло между ними вчера. Ни того, что нашла Хисано, а потом, насмешливо хихикая, показала Мике.

Упомянула она и о журналах, которые Хисано вытащила из шкафчика.

Мидзуно-сэнсэй слушал ее затаив дыхание, с широко распахнутыми глазами. Порой ему приходилось задавать наводящие вопросы, но только для того, чтобы она могла продолжать. И что дальше? Почему? Что было потом?

— В любом случае нужно пойти посмотреть, – сказал Мидзуно-сэнсэй.

Другим учителям он пока ни о чем сообщать не стал. Вместе с Микой они отправились обратно в Учебную комнату.

Робкие надежды Мики на то, что все это было лишь дурным сном, разбились вдребезги, стоило ступить на порог. Хисано все еще лежала на том же месте.

В затхлом воздухе пахло соевым соусом.

Хиса-тян. Не может быть.

Этот свет, лившийся из окна, опрокинутый поднос с тостом и яичницей, запахи молока и соевого соуса, запачканный журнал с потрепанными страницами – все выглядело слишком уж сюрреалистично. Как она могла умереть вот так, в этом месте? Это же просто кошмар.

— Хиса-тян сказала… что достала этот журнал… из вашего шкафчика… вроде.

Мике было страшно – и все-таки она, беспрерывно всхлипывая, произнесла это вслух. Ей хотелось, чтобы Мидзуно-сэнсэй развеял ее сомнения.

Пускай Хисано и сказала ей об этом – ну и что, она могла ошибаться.

Мидзуно-сэнсэй вовсе не разглядывал эти фотографии. Это вообще не его журнал.

Она хотела услышать это от него самого. Что Хисано неправа, что все обстояло не так.

Но Мидзуно-сэнсэй промолчал.

Он лишь наклонился и подобрал залитый соусом журнал. Свернув в трубочку, Мидзуно-сэнсэй спрятал его под мышку. А потом снова повернулся к ней.

— Все в порядке, Мика.

Что в порядке? Она все ждала, что он скажет что-нибудь еще. Все в порядке, Мика. Произошла какая-то ошибка. Это не мое. Что-то в таком духе.

Но вышло по-другому. Мидзуно-сэнсэй заговорил, но совсем о другом.

— Все в порядке, Мика. Ты не сделала ничего плохого. Будущее принадлежит тебе. И ради этого будущего мы, взрослые, защитим тебя, чтобы никто не пострадал.

Он протянул руку вперед, к ее голове.

Она хорошо знала этот жест. Будущее существует лишь здесь. Так он говорил, гладя ее по затылку. А еще бывало, что в детстве, во времена подготовительного отделения, она одна сидела у него на коленях в директорском кабинете. Мике все это тогда нравилось – по крайней мере, должно было нравиться.