Книга Янтарное лето, страница 159 – Мидзуки Цудзимура

Норико как будто опять ударили по голове чем-то тяжелым, хоть она и слышала это уже не впервые. Она поняла, что все это время где-то внутри себя, почти бессознательно надеялась – Мика не будет жить отдельно от сына с дочерью. Та самая Мика, страдавшая от одиночества, когда она была маленькой, ни за что не поступит так с собственными детьми.

Но это всего лишь ее сентиментальные рассуждения – она-то знала Мику только ребенком. В памяти вдруг всплыли слова, сказанные Норико одной из девочек из ее группы во время первой смены в летнем лагере.

И даже если для тебя ненормально, если дети живут отдельно от родителей, невежливо жалеть местных и сочувствовать им, считая, что только ты права.

Услышав это тогда, Норико похолодела. Неужели она до сих пор придерживалась все тех же установок?

Она молча ждала, когда Сигэру продолжит.

— В «Школе будущего» дети живут с родителями в течение первого года после рождения, – принялся объяснять он. – И когда пришло время моему младшему ребенку отправляться в Училище, я не захотел его отпускать. Предложил Мике вместе, всей семьей, уехать из «Школы». На самом деле я собирался сделать это еще раньше, когда на свет появилась наша старшая дочь…

Старшая дочь, значит. Сигэру беспомощно покачал головой.

— Мика сказала, что не может оставить «Школу будущего».

— И вы развелись? – спросила Норико.

Сигэру горько усмехнулся.

— Да. Я и старшую хотел забрать с собой, но Мика возразила, мол, та уже привыкла жить в «Школе» и будет жестоко забирать ее оттуда исключительно потому, что мне этого хочется. Якобы Харуке теперь уже будет страшно спускаться к Подножию. Я, впрочем, с этим не согласен.

Их старшую дочь зовут Харука. Лицо Сигэру помрачнело.

— Скорее всего, испугалась тогда не Харука, а сама Мика. До сих пор она знала лишь ту жизнь, что была у нее в «Школе», и не могла представить, что окажется где-то еще. Но теперь я начинаю думать, что она еще и все время переживала из-за чего-то, случившегося тогда, в ее детстве.

— Сигэру-сан, а ты знал? О Хисано? – наконец решившись, спросила Норико.

Честно говоря, это волновало ее с самого начала встречи. В комнате повисла тишина. Сигэру покачал головой:

— Нет. Что-то произошло в младшем отделении, и Мику срочно отослали на Хоккайдо. Меня это застало врасплох. Не было ни прощального Совета, ничего такого, что обычно проводили, когда кого-то из взрослых переводили в другие Училища. Я тогда учился в старших классах, и когда узнал об этом, Мика уже давно уехала. Мы даже не смогли как следует попрощаться. Вероятно, и другим детям тоже не удалось пообщаться с ней до того, как она покинула Сидзуоку.

Если так, то, получается, взрослые организовали переезд Мики на Хоккайдо втайне от детей. Сигэру едва слышно вздохнул.

— Когда я вырос и приехал на Хоккайдо, то думал, будто мы с ней наконец-то сможем все обсудить. Но даже после того, как мы снова встретились, поженились и стали семьей, Мика так ничего и не рассказала. Ни слова.

Сердце пронзила боль. Боль за то, что Мика утаила все от Сигэру. И одновременно с этим боль за эту чистую искренность Сигэру, дождавшегося совершеннолетия, чтобы отправиться за Микой на Хоккайдо. Взрослея, люди – в их числе и сама Норико – часто теряют и первую любовь, и прежние страстные увлечения. И пока Норико и остальные, смирившись, двинулись дальше во времени, Сигэру не сдался. Возможно, потому, что для него все это и было целым миром.