Книга Янтарное лето, страница 162 – Мидзуки Цудзимура

Сигэру тяжело вздохнул.

— Фукада-сэнсэй, видимо, не имеет никакого отношения к смерти Хисано, но он в то время уже был членом «Школы», и мне кажется, Мика не расскажет ему всей правды. Поэтому я и хотел, чтобы Норико-сан выступила ее адвокатом в суде. Других знакомых юристов у меня нет. Пожалуйста, я очень прошу.

Сигэру положил ладони на колени и вежливо склонил голову.

— Еще было бы хорошо, если бы Мика не узнала, что я оплачиваю расходы, – продолжил он, все так же опустив взгляд. – Заранее прошу прощения за такие неудобства. Но иначе, боюсь, она только еще сильнее заупрямится.

— Но… – смущенно начала Норико.

Ей очень хотелось, чтобы он наконец поднял голову.

— Мика, возможно, будет не в восторге, если я возьмусь ее защищать. Пусть даже у нее и остались какие-то воспоминания из детства, она, вероятно, продолжит упорствовать, ведь я не из ваших.

Пока Норико говорила, она чувствовала, что постепенно успокаивается. В ожидании, когда Сигэру все-таки поднимет взгляд, она посмотрела на Сахару.

— «Школа» точно не будет против? Мика определенно преследует собственные интересы. Для организации было бы лучше, если бы Фукада-сэнсэй знал все ее аргументы.

Сколько бы Мика ни настаивала на своей версии с «убийством», он, как адвокат, мог бы придумать множество способов, чтобы это опровергнуть или просто обвести ее вокруг пальца. А отказавшись ее контролировать и четко разделив интересы Мики и организации в целом, Фукада и вовсе проявил невиданное великодушие.

Судя по всему, что здесь было сказано, Сахара последовал за Сигэру исключительно из личных побуждений и уж точно не по указанию «Школы будущего». Вот бы узнать, чего «Школа» хочет на самом деле. С этой мыслью Норико уставилась на Сахару.

— Что даст «Школе» мое назначение в качестве ее адвоката?

Норико смотрела прямо ему в глаза. На лице – ни тени улыбки. Сахара стушевался. Спустя мгновение он взглянул на нее.

— Эм-м-м… А разве недостаточно того, что мы хотя бы выясним правду?

Вид у него был растерянный. Норико его ответ застал врасплох.

— Мы – и я, и остальные из «Школы будущего», и Фукада-сэнсэй – хотим докопаться до истины, – робко продолжил Сахара. – Убила ли Танака-сан Хисано-сан? А если да, то знали ли об этом Мидзуно-сэнсэй и другие взрослые? Неужели они решили все замолчать? Те, кто рассказали о захоронении, уже признали причастность к сокрытию тела, и я не думаю, что они врут.

В его словах не ощущалось ни просчета, ни какой бы то ни было хитрости – настолько неуверенно он их произносил.

— Пока решительно ничего не понятно, – смущенно добавил Сахара. – Если смерть Хисано-сан наступила в результате несчастного случая, как считают все остальные, то зачем тогда Танаке-сан утверждать, что это было убийство? Вот и Фукада-сэнсэй считает, что не нужно, конечно, никого заставлять насильно отказываться от своих заявлений, но лучше всего просто говорить правду, потому что и так ничего не ясно.

Значит, это никакая не стратегия и не методология. Норико замерла, пораженная этим внезапным осознанием.

Мы хотим знать правду.

Она не представляла, что ответить на это откровенное – даже чересчур – высказывание. За годы, проведенные в судах и за досудебными переговорами, направленными, разумеется, на «поиски истины», для Норико эти слова стали уже настолько избитыми, что больше не трогали за душу, да и об их смысле она особо не задумывалась.