Книга Ночь в замке, страница 13 – Вероника Генри

С этими словами он решительно захлопнул крышку багажника, словно ставя точку в их споре, и Лизмей постаралась выбросить из головы картину, как они стоят на обочине французского шоссе в ожидании техпомощи.

Со стороны они выглядели как молодожены, отправляющиеся в свадебное путешествие. Пирс настоял на том, чтобы опустить крышу, хотя воздух был еще ледяной – «без крыши сразу чувствуется, что ты куда-то едешь», – и Лизмей не стала возражать, а накинула на голову шарф, как звезда Голливуда. Они с ревом покатили по дороге, и на мгновение у обоих возникло ощущение, что они едут навстречу приключениям. Пирс и Лизмей обменялись улыбками. Но в глубине души Лизмей знала, что они пытаются сбежать от реальности, от той печали, которую оба испытывали. И даже когда Пирс на прощание хулигански просигналил обитателям их маленькой сонной улочки, эта видимая бесшабашность не развеяла горечи, лежавшей на сердце у обоих.

А впрочем, какая разница, как они решили справляться со своим горем? Это всяко лучше, чем слоняться по дому, жалея себя.

В лучах восходящего солнца они катили по лондонским улицам. Лизмей перелистывала страницы дорожного атласа, помогая Пирсу объезжать утренние пробки. Когда они выехали на шоссе, Пирс переключился на четвертую скорость и протянул ей свободную руку ладонью вверх. Пальцы Пирса и Лизмей переплелись, и он легонечко сжал их. Лизмей не знала, что это – ободрение, солидарность или демонстрация собственной уязвимости, признание в том, что это именно ему необходимо ободрение. Как бы то ни было, она сжала его пальцы в ответ и подумала, что его тактика была верной: они находились на пути во Францию, в Прованс, чтобы выкинуть из головы свои горести и наслаждаться жизнью на полную катушку. Пока они едут, горе не сможет их догнать.

Под вечер следующего дня Пирс и Лизмей въехали в Барль, village perché^[13], где у Жанны с Дуги был дом, и принялись петлять по узеньким вьющимся улочкам в последних лучах закатного солнца, окрашивавших в припыленные оттенки темно-розового цвета каменные стены домов, разбросанных вокруг как попало, без какого-либо намека на планировку, со скрытыми дверными проемами и каменными лестницами, ведущими неизвестно куда.

И вот наконец появился он, четырехэтажный домишко, высокий и узкий, изначально построенный с расчетом на то, что внизу будет помещаться скотина, а наверху, над скотиной, люди, хотя хлев уже давным-давно переоборудовали в кухню. Экономка, мадам Кель-Кошмар, предупрежденная Жанной, встречала их на пороге. Должно быть, она высматривала гостей в бинокль на подъезде к Барлю, чтобы не пропустить. Она расцеловала их в обе щеки, безостановочно тараторя по-французски – приветствия перемежались с инструкциями и восклицаниями. Пирс с Лизмей, которые французский учили давным-давно в школе, только воодушевленно кивали в ответ, как попугаи, повторяя друг за другом «oui», «bien sûr» and «merci»^[14].

«Мадам Кель-Кошмар» прозвала экономку Жанна, поскольку ее настоящая фамилия была совершенно непроизносимой, а на любую проблему она реагировала восклицанием «Quel cauchemar!»^[15], всплескивая при этом руками и закатывая глаза. Одета она была в очень узкую твидовую юбку, атласную блузку и туфли-лодочки на высоченных каблуках, которые звонко цокали по каменным плитам пола, когда она, заведя гостей в дом, принялась показывать провизию, купленную к их приезду: багет, пачку сливочного масла, saucisson^[16], оливки, помидоры и козий сыр, а также свежий зерновой кофе и бутылку розового вина.