Книга Ночь в замке, страница 10 – Вероника Генри

Наконец он перестал плакать и посмотрел на нее.

Она любила каждую его клеточку. С той самой минуты, когда увидела, как он дурачится в пабе «Белая лошадь», показывая какой-то фокус и при этом прекрасно понимая, что навряд ли ему поверят зрители, и тем не менее удерживая их внимание до последнего. Переезжая в Лондон, она была уверена, что столица кишит потенциальными любовниками, однако ее ждало жестокое разочарование. Все, с кем она пыталась встречаться, оказывались либо слишком скучными, либо слишком самовлюбленными, либо откровенными идиотами. А Пирс, хотя и валял дурака, совершенно определенно таковым не являлся. Лизмей смотрела, как он пробирается сквозь толпу, которую собрал вокруг себя, болтая, смеясь, хлопая людей по плечу. Люди любили его, и он отвечал им тем же. Он держался уверенно, но без намека на заносчивость, чего она в мужчинах совершенно не переносила.

Теперь же при виде любимого лица, такого круглого и мальчишеского, глаз, обыкновенно искрившихся озорством, а сейчас покрасневших, как у кролика, у Лизмей сжималось сердце. Никакие ее слова не могли унять его боль. Никакие утешения не способны были поднять дух мужа. Требовалось время. Когда-нибудь ему станет легче, но сейчас она никак не смогла бы убедить его в этом.

Какое-то время они молча стояли посреди улицы, прильнув друг к другу. Это было первое серьезное потрясение в жизни Пирса. Он всегда был баловнем судьбы, все давалось ему легко и просто: и в учебе, и в спорте, и в дружбе. Он не ждал от жизни такого удара. И он всегда был человеком действия, способным решить любую проблему, найти выход из любой ситуации, и услышать, что он ничего не может сделать, что никто ничего не может сделать, было для него неожиданностью.

— Ладно, – проговорил Пирс, взяв себя в руки. – Поплакали – и будет. Я такой голодный, что готов съесть слона.

С этими словами он расправил плечи и зашагал вперед.

* * *

— Bella!^[9] – с распростертыми объятиями приветствовал их Луиджи, как всегда импозантный в своем белоснежном фартуке.

С тех пор как они обнаружили его ресторанчик, дела у него пошли в гору; Луиджи постоянно спрашивал у них совета, что он может изменить, чтобы привлечь больше посетителей, и недостатка в идеях у них не было. Мало-помалу он модернизировал свое заведение, сделав его более уютным. Они даже убедили его включать более современную музыку. Сейчас из динамиков лился бархатный голос Шаде: Луиджи был большим ее поклонником.

— «Smooth Operator»^[10], – произнес он, указывая на себя.

Его ресторан был самым тщательно охраняемым секретом во всем Хаммерсмите^[11], главным образом благодаря божественному песто и чесночным гренкам, которые он ставил на стол, едва вы переступали порог: каким-то непостижимым образом хрустящие и мягкие одновременно, они были обжигающе горячими и сочились растопленным маслом. По пятницам они ходили только сюда и никуда больше.

Луиджи понятия не имел об их печальной истории. С ним они говорили исключительно о еде или о его семействе. И о футболе. Когда-то он болел за «Ювентус», но теперь, переехав в Лондон, по совету Пирса перешел на сторону «Тоттенхэма».

— Луиджи, в мае будет финал Кубка Англии, – напомнил Пирс хозяину заведения, пока тот вел их вглубь зала. – Возьмите выходной!