Книга Ночь в замке, страница 7 – Вероника Генри

Едва они переступили порог, как Пирс тяжелыми шагами двинулся по лестнице на второй этаж. Лизмей понимала, что лучше сейчас его не трогать. Ему нужно побыть в одиночестве. Она даст ему час, а потом чем-нибудь выманит вниз. К примеру, омлетом. Лизмей подождала, пока на самом верху не хлопнула дверь, потом пробралась по коридору в кухню. Она открыла холодильник и налила себе вина, потом опустилась в кресло у задней двери, которая вела в сад, и взяла телефон. Убедившись, что дверь закрыта и наверху ее не слышно, она набрала номер, который набирала почти каждый день.

— Алло?

Голос у Жанны был запыхавшийся: должно быть, ей пришлось бежать к телефону из спальни, где она собиралась, чтобы идти в «Луиджис». А ее муж Дуги в ожидании ее наверняка сидел в кухне, листая газету.

— Привет.

Она знала, что это приветствие скажет все за нее. Голос у нее дрогнул.

— Ох, дорогая. – Жанна сразу все поняла. – Плохие новости?

— Не слишком хорошие.

— Ох, Лизмей… Chérie…^[7] Мне так жаль.

— Ну что поделать. Мне кажется, я с самого начала это знала. Но когда слышишь что-то от профессионала, это совсем другое дело. Когда тебе говорят прямым текстом.

— Конечно. – Жанна замялась, но лишь на секунду. – Так что сказал врач?

Храбрая Жанна не побоялась задать этот вопрос. За что Лизмей ее и любила. Большинство на ее месте не отважились бы спросить и услышать ответ были бы не готовы. Но потому-то Жанна и была ее лучшей подругой, и потому-то Лизмей ей и позвонила – потому что ей необходимо было кому-нибудь это рассказать, произнести вслух то, что они услышали от врача.

— Ну, в общем, у него непроходимость каких-то там протоков и ничего не проходит наружу. С этим ничего нельзя сделать. Вот так вот.

В трубке послышался вздох Жанны. Потом ее голос, который казался слегка дрожащим:

— До чего же это несправедливо. Из вас получились бы замечательные родители.

— Возможно. Теперь мы никогда этого не узнаем. – Ее слова прозвучали неожиданно резко. – Прости. Что поделать, если вот так.

— Но есть же и другие… – Жанна не договорила, сообразив, что пока преждевременно обсуждать варианты. – Прости. Мне, наверное, не стоило это говорить.

— Да. Можно усыновить. Или прибегнуть к помощи донора. Но мне кажется, Пирс не горит желанием делать ни то ни другое.

— А ты?

— Я не знаю. У меня в голове полнейший сумбур. – Лизмей сделала глоток вина, понимая, что это вряд ли поможет ей прояснить мысли, зато может притупить боль. – В общем, скорее всего, мы сегодня не придем.

— Разумеется. Повиси пару секунд. – Жанна прикрыла трубку ладонью, но Лизмей все равно услышала ее приглушенный голос: – Конни, милая. Я шесть раз уже тебе сказала. Надень пижаму.

Конни. Ее крестница. Ее хорошенькая, как феечка, крестница, с вечно спутанными белокурыми кудряшками. В свои почти восемь она все еще любила сидеть у Лизмей на коленях, когда та читала ей Беатрис Поттер. При мысли о теплоте ее тельца у Лизмей снова перехватило горло. Она всегда была уверена, что рано или поздно у нее будет своя феечка. Или, может быть, бутуз с такими же, как у Пирса, прямыми каштановыми волосами и мосластыми коленками. Или оба сразу. Мальчик и девочка.

Все это были пустые мечты. Не будет ни мальчика, ни девочки.

— Как Пирс?

Голос Жанны вновь окреп.