Книга Ночь в замке, страница 113 – Вероника Генри

Она кивком пригласила меня проходить в дом, и я двинулась внутрь следом за ней. Мы прошли через крохотную кухоньку с кафельной плиткой на полу и массивными дубовыми шкафчиками и очутились в гостиной с двумя кожаными диванами и обеденным столом. Повсюду были развешаны и расставлены ничем не примечательные безделушки и картины, сервант ломился от глиняной посуды, а шторы на окошках были атласные, в бордово-белую полоску. Почетное место в углу занимал телевизор, громоздкий и старомодный, не современный с плоским экраном. Это ничем не напоминало злачное место. Дом как дом.

Отопление шпарило на полную мощность, поэтому в комнате было очень душно, и пахло разогретым супом минестроне из банки. Бабушка Лилу со вздохом опустилась на диван и жестом указала мне на противоположный край. Я села и стала ждать, когда она заговорит.

— Elle a disparu, – прошептала она, закрыв глаза.

— Лилу исчезла?

Она кивнула.

— Она рассказала мне, что произошло в шато. Я рассердилась на нее за то, что она ушла. Сказала ей, что она дура набитая.

Она откинулась на спинку, застеленную вязаной накидкой. Путешествие до входной двери и обратно явно ее утомило.

Сердце у меня гулко бухало. Мне невыносима была мысль о том, что этот самодовольный индюк Эшли сломал девчонке жизнь.

— Мне очень жаль, что она подумала… что мы подумали…

Мне не хотелось даже произносить это вслух. Это было так отвратительно. Так нечестно.

Grandmaman^[83] поерзала на своем диване. Она была болезненно худа, из-под халата торчали костлявые старческие колени, ступни тонули в меховых шлепанцах.

— Она всегда жила в тени своей матери. Но Лилу – не мать. Я очень старалась вырастить ее хорошей девочкой. Но с Мари я напортачила, так что теперь живу в постоянном страхе. – Она приложила руку к груди. Ей было тяжело дышать, но был ли тому причиной недуг или волнение, я сказать не могла.

— Вы не знаете, где она может быть? Потому что мы хотим ее вернуть. Она нужна нам. – Я немного помолчала. – И я думаю, что мы тоже ей нужны.

— Oui. – Она снова открыла глаза и согласно кивнула. – Ей нужно строить свою жизнь, а не прыгать вокруг меня. Но она твердит, что меня не бросит, покуда я жива. – Она помолчала. – Вернее, твердила. До вчерашнего дня. Наверное, я наговорила лишнего. – Старуха поморщилась. – Я думаю, она поехала в Марсель. К брату.

— Вы знаете, где он живет? Мы можем поехать туда и найти ее?

Старуха покачала головой:

— Это плохая идея.

Она закашлялась, сотрясаясь всем телом. Я испугалась, что женщина сейчас задохнется, и вскочила на ноги, чтобы помочь, но она вскинула ладонь, чтобы я не приближалась, и в конце концов кашель утих. Я не знала, что тут еще можно сказать или сделать.

— Если она объявится, вы не могли бы передать ей мое сообщение? – попросила я, поднимаясь. – Передайте ей, что в пятницу к нам снова приезжают гости. И мне без нее не справиться.

Grandmaman кивнула, уткнувшись взглядом в колени. Мне показалось, что в глазах у нее блеснула слезинка, и сердце у меня защемило от жалости. Она понимала, что умирает, понимала, что не справилась, а теперь единственная живая душа, которую она любила, отвернулась от нее. Я должна была найти Лилу. Я представила, как сижу рядом с Фионой на переднем сиденье ее фургона, пока мы с ней методично наматываем круги, прочесывая улицы Марселя в поисках девушки. Не на это я подписывалась, когда соглашалась присмотреть за шато. Но у меня не было выбора. Это был мой долг перед всеми.