Книга Писатели и лжецы, страница 65 – Кэрол Гудмэн

На лице Элени застыло смиренное выражение человека, привычного к обвинениям, выдвигаемым в адрес экономок. Могу себе представить каким. Однажды родители взяли меня с собой на каникулы в гостиницу в Нью-Йорке, и я потеряла свой любимый браслет-оберег. Тогда мама рассказала, что когда-то она была горничной в отеле и что постояльцы постоянно обвиняли горничных в воровстве: «Они все время забывали, куда положили ту или иную вещь, и начинали обвинять в краже ближайшего человека, к тому же безответного. Никогда не обвиняй человека в краже, если не уверена на все сто процентов». Конечно, потом я нашла свой браслет под мыльницей в ванной.

— Зачем Элени что-то брать? – говорю я. – Может быть, вы действительно куда-то положили этот документ и забыли…

— Память у меня в полном порядке, спасибо за заботу, и, по-моему, совершенно очевидно, почему она украла папку: там были доказательства ее вины в убийстве Аргоса и рассылке этих приглашений!

— Зачем мне было звать вас всех сюда? Чтобы прислуживать вам, стелить постели и выслушивать ваши детские капризы? – отвечает Элени. – Вы мне и в прошлый раз надоели.

— Вот видите? – кивает Оливия. – Она всех нас ненавидит. Я еще тогда заметила, что она все время наблюдает, шпионит за нами. Когда мы были здесь пятнадцать лет назад, я слышала, как ты допрашивала ту девушку, Джину, пока не довела ее до слез.

— Она плакала, потому что вы были с ней жестоки! – не выдерживает Элени. – Вы все…

— Ага! Я же говорила, она нас всех ненавидит. А кто еще знает, как тут все устроено? Кто, кроме нее, мог вернуться сюда и без особого труда убить Аргоса, а затем написать эти приглашения? Кто еще мог испортить лодку, которую взял Сидней? Кто еще…

— Оливия. – Аника берет со стола открытую сумку Оливии и извлекает из нее пузырек с лекарством. – Сколько таблеток вы сегодня приняли?

Оливия оборачивается и, увидев Анику, держащую в руках сумку и пузырек с таблетками, бросается на нее:

— Как ты смеешь!

Йен аккуратно встает между ними и удерживает Оливию, обняв ее за плечи. Я жду, что она будет биться и сопротивляться, но вместо этого она обмякает, веки ее часто трепещут. Йен обнимает ее покрепче и усаживает на стул.

— Что это? – спрашиваю я шепотом, глядя на пузырек с таблетками.

— Успокоительное, – отвечает Аника. – Я видела, как она выпила одну таблетку. Я ее не виню – сама чуть не попросила ее поделиться, – но по опыту знаю: если их перебрать, крыша может поехать.

— По опыту? – повторяю я за ней.

— Не спрашивай, – морщится она и поворачивается к Элени. – Вы как, в порядке?

Элени неловко кивает. Минуту назад она держалась едва ли не царственно, но теперь как-то сникла.

— Если не возражаете, я бы хотела пойти к себе. Не сомневаюсь, наш повар сможет сам приготовить вам ужин.

— Конечно, Элени, – хором произносим мы с Аникой.

Но Йен вдруг вмешивается:

— Вы не могли бы остаться еще ненадолго? Нам нужно обсудить кое-что всем вместе.

— Конечно, – говорит она, снова расправляя плечи. – Только схожу узнаю, не нужна ли помощь повару. Увидимся на террасе.

— Аника, помоги, пожалуйста, отвести Оливию в ее комнату, – просит Йен. – А ты, Майя, не могла бы принести бутылку воды с кухни?

— Конечно, – говорю я и уже поворачиваюсь, чтобы идти, и тут Йен бросает на меня взгляд и добавляет: