Книга Писатели и лжецы, страница 62 – Кэрол Гудмэн

— Клитемнестра убивает Агамемнона, – объясняю я.

— Похоже, это часть серии, иллюстрирующей эпизоды Троянской войны и ее последствия, – говорит Йен. – Вазы, очевидно, изготовлены одним и тем же художником.

— Так и есть, – соглашаюсь я, разглядывая дно амфоры. – На них знаки того же мастера, что и на Свадебной вазе. Вы были правы. – Я отрываю взгляд от амфоры и смотрю на Анику, ожидая встретить довольный взгляд победительницы, но вижу в ее глазах только жалость. – Свадебная ваза – из их числа.

Выплыть из грота труднее, чем пробраться в него. Течение теперь встречное, и выход превратился в узенькую щель – усмешку над нашими отчаянными попытками вырваться наружу.

— Надо нырнуть и плыть прямо вперед, – наставляет нас Аника, сопровождая объяснения жестами. – Не раздумывая, не оглядываясь, просто двигаться вперед на полной скорости, без всяких колебаний, иначе напорешься на камни.

— Прекрасно, – говорит Йен. – Боевой девиз, в котором вся жизненная философия Аники.

Я хихикаю, несмотря на то – а может, именно потому, – что мне очень страшно. Потом делаю глубокий вдох и ныряю под воду. Прямо передо мной – Аника, как стрела, нацеленная прямо в светящуюся пасть. Затем она исчезает, проскользнув на другую сторону. Я плыву следом, изо всех сил продвигаясь к отверстию, которое кажется невероятно узким. «Не думай, не думай!» – повторяю я, отгоняя навалившиеся страхи и сомнения, которые внушают: «Оглянись! Посмотри назад!» И совсем кошмарная мысль: «А вдруг Аника и Йен хотят моей смерти? Это идеальное место, чтобы со мной покончить». Но я продолжаю плыть по туннелю, а затем беспомощно барахтаюсь в холодном темном море, не понимая, где верх, где низ. Потом что-то хватает меня, и я с ужасом представляю себе, что это мертвое, раздутое тело Сиднея тянет меня на дно океана. Легкие готовы разорваться; но в итоге я оказываюсь на поверхности, рядом со мной не кто иной, как Аника, а следом выныривает Йен.

— Отлив очень сильный, – пыхтит Йен, – уносит в море. Давайте держаться вместе.

Он плывет к берегу, и я следую за ним – вернее, пытаюсь это сделать. Течение, как мускулистая рука или гигантская морская змея, обвивается вокруг моего тела и тянет в открытый океан. Мне представляется, как бронзовые монстры из пещеры крадутся за нами, чтобы мы никому не рассказали об их логове…

«Не думай! – приказываю я себе. – Плыви!»

Сосредоточив внимание на покачивающейся линии берега, я гребу из последних сил, а когда ослабеваю, Аника обхватывает меня рукой под голову и поддерживает на плаву, пока мы не добираемся до берега. Там Йен помогает мне перелезть через прибрежные камни и выбраться на песок. Несколько минут мы все лежим, тяжело дыша.

— Похоже, я что-то спутал в расписании приливов и отливов, – признается Йен.

— Детективу Пифагору было бы стыдно за тебя, – хрипит Аника.

Я сажусь и смотрю на дешевые пластмассовые часы, купленные в прошлом году в музее Метрополитен. Они рекламировались как водонепроницаемые, но больше не идут. Тогда я смотрю на небо.

— Темнеет. Сколько мы там пробыли?

— Мне показалось, что несколько тысяч лет, – отвечает Аника, – особенно когда вы завели ученую беседу о мистических культах.

— Надо идти. – Йен поднимается на ноги и протягивает мне руку.