Книга Писатели и лжецы, страница 41 – Кэрол Гудмэн

— Зачем кому-то понадобилось все это сделать, – властный тон в голосе Оливии сменяется ужасом, – если не для того лишь, чтобы всех нас убить? Я уже писала подобные книги. Это классика детектива: убит богатый и влиятельный человек с множеством врагов, число подозреваемых ограничено, и они не могут никуда сбежать, что должно облегчить раскрытие преступления. Задачка для пытливого ума, – она вдруг начинает смеяться, приходя в состояние, граничащее с истерикой. – Найти убийцу до того, как станешь его очередной жертвой!

— Оливия, – произносит Йен, кладя ладонь ей на плечо. – Еще не известно, находится ли человек, убивший Аргоса, до сих пор на острове.

— Может быть, это ты и есть! – кричит она, отталкивая руку Йена. – Как раз такие книги пишет твой отец.

По лицу Йена видно, что он изо всех сил старается не рассмеяться. Однажды он обмолвился, что ему неприятно быть сыном автора популярных детективов, но обвинений в убийстве на этом основании он, наверное, еще никогда не получал.

— Вместо того, чтобы обвинять друг друга в убийстве, – говорю я, – давайте посмотрим, что искал убийца. Вот какие-то бумаги… – Я обвожу рукой беспорядок на столе. – Похоже, здесь что-то искали. – Я поднимаю один из скомканных листов. – А, я знаю, что это! Это письмо, которое я написала Аргосу, когда просилась сюда пятнадцать лет назад.

Йен, согласившись с моей идеей, перебирает бумаги и тоже откладывает один лист.

— А вот моя заявка о том же. – Он морщится. – Боже, каким я был претенциозным придурком!

Сообразив, что разбросанные по комнате бумаги могут содержать что-то интересное – а может быть, и постыдное, – Оливия приходит в себя и поднимает одну из страниц.

— Здесь, похоже, рекомендательное письмо для тебя, Аника, от некоей Хилари Понд.

Аника заливается румянцем и хватает листок.

— Дайте-ка посмотреть!

Оливия уступает добычу Анике, придвигает стул к столу и водружает свою переполненную сумку-тоут поверх разбросанных на столе вещей. Одной рукой она начинает перебирать бумаги на столе, а другой роется в сумке. Достав оттуда бутылочку с водой, делает глоток, но перед этим украдкой кладет что-то в рот. Скорее всего, таблетку.

— Откуда эти бумаги? – обращается Йен к Элени. – Аргос что, вел досье на всех своих гостей?

— Да, вел, по крайней мере в то время, когда я была его секретаршей. Кроме заявлений и рекомендаций, он собирал подробную информацию обо всех, кто приезжал на остров, – не только о писателях, но и о сотрудниках. – Краска отливает от ее лица – как будто на него спускается вуаль, – и Элени бросается просматривать страницы на столе. Должно быть, беспокоится, что там и на нее что-нибудь есть. Интересно, чего она так боится?

— Где могут храниться эти досье? – спрашивает Йен.

Элени оборачивается к ряду картотечных шкафов позади стола.

— Когда я работала у Аргоса, они хранились здесь, но я не знаю, сохранилась ли эта система при новой секретарше. Кроме того, шкафы всегда были заперты.

Аника разворачивается в кресле и с легкостью открывает ближайший ящик.

— Похоже, замок сломан. Здесь бумаги за девяностые годы… – Она закрывает ящик и, проведя пальцами по этикеткам с датами на внешней стороне, находит нужный и открывает его так же легко; очевидно, все замки сломаны. – Вот документы о посетителях за 2008 и 2009 годы… Но за 2010 год, похоже, бумаги отсутствуют.