Книга Писатели и лжецы, страница 38 – Кэрол Гудмэн

— Припоминаю, об этом деле писали в «Таймс», – говорит Оливия. – Ваш отец – Джулиус Голд? Его обвиняли в скупке украденных предметов старины…

— Это отвратительная клевета, – огрызаюсь я, взбешенная тем, что Аника разбередила эту старую рану в присутствии Оливии. – Отец знать ничего не знал!

— А еще, кажется, у вашего отца случился сердечный приступ после того, как кто-то расстроил его на научной конференции? – спрашивает Оливия.

Так оно и было. Это случилось сразу после моего выступления на конференции Общества изучения античности. После этого я искала своего отца в толпе, надеясь, что он порадовался тому, как я смогла объединить писательство и культурологию, но вместо этого увидела, как он стоит, потный и красный, и спорит с каким-то репортером. Когда я пробралась к нему, он уже потерял сознание.

— Да, я помню, ты говорила, что этот скандал убил его, – вставляет Аника.

— Ты, должно быть, ненавидела Аргоса! – восклицает Оливия. – Удивительно, что ты все-таки приехала сюда – если только не в надежде отомстить. – Она приподнимает бровь, явно довольная тем, что нашла мою ахиллесову пяту, – месть за то, что я обнажила ее уязвимое место в присутствии Аники.

Мы добрались до горной тропы, и теперь нам приходится идти гуськом.

— После вас. – Я отступаю в сторону, пропуская Анику и Оливию вперед. Не хочу больше поворачиваться спиной ни к одной из них.

Я шагаю медленно: держу дистанцию между собой и этими двумя. Заметив, что мне их уже не слышно, они наверняка начнут сплетничать обо мне. Но мне уже все равно.

Это убило его.

Я действительно говорила это Анике, но не предполагала, что она это запомнит. Это было больше тринадцати лет назад, сразу после смерти отца. Она позвонила выразить соболезнования и была вся такая заботливая и понимающая, как будто я могла ее простить из-за проявленного сострадания. Она прочла статью в «Таймс» с нелепой версией, что Свадебная ваза имеет сомнительное происхождение, а затем статью о том, как отец умер: «У профессора античной культуры случился сердечный приступ со смертельным исходом после спора на научной конференции». Отец собирал осколки этой вазы с тех пор, как случайно нашел один из них у торговца антиквариатом в Швейцарии во время свадебного путешествия с моей матерью. Много лет он провел в поисках осколков в частных коллекциях, региональных музеях и университетских фондах. Каким боком тут скупка краденого?

Если только мой отец не лгал, где нашел этот самый первый фрагмент. Как-то раз я случайно услышала, как он спорит с Аргосом по телефону, и поняла, что отношения между ними стали напряженными. Потом у отца случился инсульт; я всегда считала, что он был вызван унижением из-за этой статьи. Инсульт обернулся афазией – при том, что отец всегда умел подобрать правильное слово и точно знал его происхождение! – на всю оставшуюся недолгую жизнь, и я так и не узнала причину их ссоры с Аргосом. В какой-то момент казалось, что отец пошел на поправку, и он отправился со мной на ту конференцию – и умер от сердечного приступа.

Когда он умер, Аргос прислал цветы и соболезнования. К тому времени споры вокруг Свадебной вазы утихли. Внимание прессы переключилось на более громкие дела: «Кратер Ефрония» в музее Метрополитен, «Мраморы Элгина» и другие. Да, конечно, приглашение Аргоса разбередило старые раны, но мысль, что я приехала сюда, чтобы отомстить Аргосу за своего отца, еще более нелепа, чем предположение, что я могла убить его, чтобы разрушить надежды Аники.