Книга Девятый легион: туман мертвых богов, страница 98 – Баграт Мгелия

Фабий дернулся — движение было ломаным, неестественным, словно Хозяин еще не до конца освоился в теле декуриона. Он обвел когтистой лапой горизонт, заваленный черепами.

— Сделка, Марк. Простая и честная, — голос Фабия стал вкрадчивым, словно слизь, проникающая в уши. — Хозяин щедр. Ты берешь Орла. Добровольно. Своими руками. И несешь его к Сердцу Тумана — вон туда, где лес сходится в воронку.

Чудовище указало на черный провал в стене деревьев вдалеке.

— Там ты отдашь его Пустоте. Твоя воля станет Ключом, который закрепит нашу власть здесь навсегда. Ты ведь чувствуешь это? Амулет внутри тебя и Орел снаружи. Две части одного целого соединятся воедино

— А если я откажусь? — спросил Север, хотя знал ответ.

— Тогда мы убьем твоих солдат, — Фабий указал рукой на насыпь Пятой когорты далеко позади Севера. — Медленно. Сдирая кожу. Ломая кости. Ты умрешь последним, глядя на это. Я все равно получу силу, просто это займет больше времени. Но если ты согласишься...

Пауза повисла в воздухе, тяжелая, как надгробная плита.

— Я выпущу твою свору. Мы откроем коридор. Они выйдут из Леса. Вернутся в Британию. К своим шлюхам, к своему теплому вину, к своей жалкой, короткой жизни. Я даю слово... того, кем я был. Слово римлянина.

Север смотрел на тварь, и в его взгляде не было ничего, кроме холодного расчета. Если Хозяин предлагает сделку, значит, Орел в руках живого римлянина для него ценнее, чем Орел в руках мертвеца. «Ему нужно, чтобы я принес его сам, — мелькнула мысль. — Но глупо верить сказанному. Слово римлянина из уст того, кто впустил в себя Туман, стоило меньше, чем пыль под калигами. Фабий мог обещать спасение, чтобы просто заманить остатки Пятой в ловушку, где их будет проще принести в жертву. Или же дорога назад — такая же иллюзия, как и всё в этом лесу.

Ацер внезапно замолк. Лай оборвался, пес припал к земле. Север почувствовал, как мир вокруг него поплыл. Само пространство долины начало сминаться, как лист пергамента в кулаке. Желудок скрутило от резкой тошноты, воздух стал густым и едким.

— Но я не хочу, чтобы ты шел один, Марк, — Фабий склонил голову, и в его пустых глазницах вспыхнуло фиолетовое пламя. — Ты поведешь за собой остатки Пятой когорты. Пусть они видят, как их герой, их последняя надежда, собственноручно вручает Сердцу их судьбу. Их покорность станет печатью на нашей сделке.

Север горько усмехнулся.

— Ты опоздал со своими приказами, Фабий. Когорта осталась далеко позади, за валом. Я пришел один, как ты видишь.

Фабий издал звук, похожий на скрежет металла по кости — это был смех.

— Ты все еще мыслишь категориями расстояний, Марк? — Фабий небрежно опустил лапу на затылок Цереала. Тот вздрогнул от экстаза, прижимаясь щекой к мертвой плоти. — Здесь нет «далеко». Здесь есть только то, что я позволю увидеть.

Чудовище резко вскинуло когтистую руку и сжало пальцы в кулак, словно раздавливая невидимое насекомое. Воздух за спиной Севера задрожал. Тяжелый, неподвижный Туман, отсекавший долину от остального мира, вдруг пришел в движение. Он начал втягиваться внутрь, обнажая пространство, как смываемая с холста краска.

Север обернулся.

В нескольких сотнях шагов, там, где мгновение назад была непроглядная стена темноты, теперь стоял костяной вал. Избитые, окровавленные люди Пятой когорты застыли на нем, сжимая щиты. Они выглядели как призраки: Туман просто «придвинул» их позиции к эпицентру, искривляя пространство долины. Для солдат это выглядело так, будто мир вокруг них внезапно схлопнулся, вытолкнув их прямо к ногам исполинского мертвеца в римских доспехах.