Книга Девятый легион: туман мертвых богов, страница 86 – Баграт Мгелия

— Хороший зверь, — бросил он Северу. — Будь я послабее, эта тварь вскрыла бы меня вместе с доспехом.

Примипил отшвырнул свой расколотый скутум. Север ничего не ответил. Он посмотрел в сторону лагеря Цереала. Легат на своей башне даже не шелохнулся. Но тысячи глаз «обращенных» теперь смотрели на них. Они учуяли кровь.

Воздух в каверне вдруг стал тяжелым и липким. Туман, до этого лениво стлавшийся по низу, вскипел, поднимаясь к самому своду и скрывая факелы. В этой серой мгле, ставшей плотной как стена, вдруг задвигались сотни теней. Сначала это были лишь неясные пятна, но через мгновение из белесого киселя стали проступать фигуры: перекошенные, с неестественно длинными конечностями, они выходили молча, плотными рядами, перекрывая путь к отступлению.

— Надо же, — кисло ухмыльнулся Север. — Как быстро. Они даже не дали нам передышки.

— Назад! — рявкнул Тиберий, понимая, что сейчас произойдет. — Все к укреплению! Занять вал! Живо! Не дайте им войти внутрь!

Из глубины тумана, перекрывая хруст костей, раздался издевательский хохот легата.

— Вы накормили его! — вопил он, захлебываясь смехом. — Лес наказывает за строптивость! Девятый легион подохнет здесь, в этой выгребной яме!

Легионеры по команде рванули к костяному валу. Они ввалились в узкий разрыв, служивший входом. В проем вбили связки «оленьих рогов», переплетая ветви так, чтобы через них нельзя было проскочить, не распоров живот.

— Наверх! Живо! — гаркнул Тиберий.

Солдаты полезли на внутренний склон насыпи. Опора под ногами была дрянная — черепа и тазовые кости крошились под калигами, осыпаясь мелкой белой трухой. Легионеры занимали позиции между торчащими рогами, упираясь коленями в костяной настил.

Север вскочил на гребень, едва не напоровшись на острый отросток. Ацер втиснулся рядом, его лапы глубоко ушли в костяную пыль, но пес стоял намертво.

Снаружи туман вплотную прижался к валу.

Атака началась.

Тени вокруг руин ожили. Из серого марева, подбираясь ближе, потекли фигуры — лес выпустил на прогулку обитателей, спавших в его брюхе вечность. Они двигались молчаливым потоком, обтекая башню легата и застывших «обращенных», словно те были частью самого ландшафта. Ни одна тварь не взглянула в сторону Цереала; для них чужаками, подлежащими истреблению, оставались только люди на валу.

Нападавшие были нагими и бледными, как личинки. Их тела покрывали глубокие шрамы-руны, сочащиеся черной жижей. Но самым жутким были лица. Рты были грубо, варварски зашиты толстыми черными нитками. Стежки врезались в плоть, стягивая губы в жуткую гримасу вечного молчания. Лишенные возможности кричать, они издавали лишь хриплый, свистящий звук через ноздри, который сливался в единый гул. Некоторые из них изменились сильнее. У кого-то одна рука превратилась в огромную клешню из хитина и мяса. У другого из груди росли дополнительные конечности, держащие обломки копий. Их было сотни. Волна гнилого мяса, катящаяся на маленький островок Пятой когорты.

Ацер зарычал так, что задрожала челюсть. Пес попятился, прижимая уши, когда первая бледная рука вцепилась в олений рог, игнорируя то, как острая кость пробивает ладонь насквозь. Твари подтягивались выше, насаживаясь на шипы, чтобы создать опору для тех, кто лез следом.

— Меч в сочленение! Не руби кость, режь жилы! — Рев Тиберия прорезал свист тумана.