Книга Девятый легион: туман мертвых богов, страница 79 – Баграт Мгелия

Север шел последним. С каждым шагом тяжесть амулета на груди казалась всё более непомерной, словно он тащил на шее не оберег, а мельничный жернов. Его всё еще пошатывало, перед глазами плавали жирные черные пятна, а во рту стоял стойкий, железный вкус крови.

Двое легионеров, видевших, как их бывший командир едва держится на ногах, рванулись было к нему, пытаясь подставить плечи. — Север, давай на носилки, — тихо, почти умоляюще прошептал один из них. — Ты свое отшагал. Мы дотащим.

Север медленно, словно через силу, повернул к нему голову. Взгляд его был тяжелым и мутным, но в нем промелькнула такая яростная решимость, что солдат невольно отступил.

— Уберите руки, — прохрипел Север. Голос его напоминал шелест гравия. — На носилках лежат те, кто не может держать меч. Я — могу.

Он оттолкнул протянутую руку и, вцепившись в ремень портупеи, сделал очередной шаг. Марк шел сам, вопреки дрожи в коленях и разливающемуся в легких пламени. Рядом с ним, тяжело дыша и вывалив язык, брел Ацер. Пес не отставал ни на шаг, периодически оборачиваясь и скалясь в темноту.

— Величие Рима, — прошептал он себе под нос, глядя на смыкающиеся своды пещеры.

Тиберий, шагавший рядом и поддерживавший раненого командира, услышал это. Он сплюнул кровавую слюну на землю, и мрачно кивнул: — Римский мир.

Они перешагнули черту, за которой кончалась армия и начиналась стая. Но у этой стаи все еще были зубы. В дальнем конце пещеры сфинктер прохода, до этого плотно сжатый, начал раскрываться, приглашая свежее мясо внутрь.

Колонна ушла вперед. Теперь это был не легион. Они перешагнули черту. Совершив коллективное предательство, они связали себя с Цереалом крепче любой клятвы. Теперь у них не было пути назад — в Риме их ждала казнь за трусость и убийство своих. Только вперед. Только за «новым богом».

Впрочем, они и так вряд ли бы вернулись домой - что с новым богом, что со старыми.

Тиберий шел рядом с уже пришедшим в себя, но все еще сильно ослабленным Севером, и от него буквально веяло яростью. Он ругался беззвучно, одними губами, он изрыгал самые грязные проклятия, какие только слышали портовые притоны Остии и злачные тупики Субуры. Он проклинал богов, Британию, легата и саму землю, по которой они шли. Когда один из солдат в цепочке пошатнулся, Тиберий молча шагнул вперед, оттолкнул парня плечом и сам взялся за край носилок. Его лицо, исчерченное полосами грязи и пота, напоминало маску разгневанного Марса.

— Я убью его, — шептал он, глядя в спину удаляющемуся легату. — Я вырежу ему сердце и заставлю сожрать.

— Убьешь, — спокойно ответил Север. В нем не было эмоций. Только холодный расчет. — Но не сейчас.

— Марк, — хрипло позвал Тиберий, не прекращая шагать. — Парни скоро устанут. Я вижу как они смотрят на тех, впереди... на факелы. На их спокойствие. Им страшно, Марк. Легат дал им нового бога и избавление от боли. А что даем мы? Мы просто заставляем их тащить куски мяса в темноту.

Север посмотрел на свои руки. Пальцы онемели от тяжести, ногти были сорваны в кровь, но когда он сжал кулак, сегменты металлической маники на его предплечье отозвались знакомым, сухим скрежетом. Этот звук — лязг римской стали — подействовал лучше любого лекарства. Даже Ацер, услышав знакомый звук металла, навострил уши.