Книга Девятый легион: туман мертвых богов, страница 81 – Баграт Мгелия

— Сражаться в чреве чудовища, чтобы вернуть кусок золота и вырвать парней из глотки бога… — он криво усмехнулся. — Самое то для Девятого.

Север шел последним, и Ацер хромал рядом, как бессменный страж. Впереди монотонно бормотал выживший из ума трибун, которому приказали считать.

— Тридцать три тысячи двести один... Тридцать три тысячи двести два...

Север вслушивался в этот счет, вбивая свой шаг в ритм чисел. Сталь есть Рим.

— Тридцать восемь тысяч сто двенадцать...

Голос Кая оборвался внезапно, словно кто-то перерезал невидимую струну, на которой держался рассудок трибуна. Тишина, навалившаяся следом, была тяжелее, чем грохот битвы. Она давила на уши, пульсировала в висках, пахла сырой землей и запекшейся кровью.

Колонна встала.

Север, шедший замыкающим, по инерции сделал еще шаг и врезался плечом в спину впереди идущего легионера. Тот даже не обернулся — просто замер, опустив тяжелые носилки в грязь, и стоял, бессмысленно глядя в темноту перед собой. Север сплюнул вязкую, соленую слюну. Его тело ныло, каждый вдох отдавался тупой болью в ребрах, а ноги налились свинцом — цена, которую он продолжал платить за ту вспышку света в туннеле. Но он держался.

— Почему стоим? — прохрипел Тиберий, выныривая из полумрака.

Лицо примипила превратилось в маску из грязи, копоти и чужой крови, но глаза — два бешеных угля — лихорадочно блестели, сканируя пространство.

— Мы не могли дойти, — Тиберий нервно сжал рукоять гладиуса. — Кай еще не досчитал до вечности. Это место... оно неправильное, Марк.

— Привал, — донеслось по цепочке от авангарда. Голос передающего был глухим, лишенным эмоций. — Легат приказал. Здесь — Дом.

Север, пересиливая дурноту, протиснулся вперед, расталкивая застывших солдат Пятой когорты. Каверна, в которую их выплюнул узкий кишечный тракт туннеля, отличалась от всего, что они видели раньше. Здесь свод уходил в невообразимую высь, теряясь в фиолетовом, болезненном мареве, похожем на синяк на теле неба. Стены раздвинулись, образуя подобие гигантской долины, дно которой было усеяно чем-то белым.

Север присмотрелся. Это были кости. Миллионы костей, перемолотых в мелкую крошку, устилали пол, как гравий на римской дороге.

Север замер. Ацер рядом с ним утробно заворчал и попятился — пес не хотел идти по этому хрустящему настилу. Тиберий, шедший следом, споткнулся, зачерпнул сапогом белую крошку и застыл, глядя под ноги.

— Великие боги… — выдохнул он. Голос в огромной каверне прозвучал глухо, как из бочки. — Марк, скажи мне, что мы в каменоломне. Скажи, что это просто чертов известняк.

Он наклонился, зачерпнул горсть камней. Это была не пыль. Сквозь мелкую белую труху проступали острые осколки: обломки ребер, щепки суставов, расколотые вдоль трубчатые кости. Тиберий тут же отшвырнул горсть, но на ладони остались мелкие порезы — осколки были острыми, как обсидиан. В серой грязи на пальцах застрял желтый человеческий моляр.

Тиберий вытер руку о бедро и сплюнул.

— Очаровательно. Просто великолепно, — Тиберий обвел взглядом белое море, уходящее в темноту. — Половина Империи трясется над надгробиями, а здесь ребят ссыпали, как зерно в амбар. Что это, Марк? Свалка? Похоже, мы нашли клоаку, в которую боги сливают этот мир.

Он пнул носком калиги плотный слой костей. Из-под крошева показался фрагмент черепа, подозрительно вытянутый, с лишними глазницами. Тиберий быстро отвернулся.