Книга Девятый легион: туман мертвых богов, страница 50 – Баграт Мгелия

Север почувствовал, как щит вдавливается ему в плечо, сдирая кожу. Прямо перед собой, в узкую щель между краями щитов, он увидел лицо врага. Кожа мертвеца напоминала серый, потрескавшийся воск. Глаз не было — глазницы затянула мутная белесая плена. Но самым страшным был рот. Губы были стянуты грубыми стежками живого терновника. Длинные шипы пронзали плоть насквозь, и из ран сочилась черная кровь. Тварь не рычала. Она молча давила, царапая бронзу умбона почерневшими ногтями, пытаясь дотянуться до живого тела.

Ацер не стал ждать команды. Инстинкт велел защищать стаю. Пес молнией метнулся в просвет под щитом хозяина. Он работал по низу, как учили псари: рывок, перехват, рывок. Его челюсти, способные дробить бычьи мослы, сомкнулись на голени мертвеца. Раздался сухой треск ломаемой кости, но тварь даже не вскрикнула. Это сбило пса с толку — он привык, что жертва кричит и падает. Мертвец лишь пошатнулся, продолжая давить на щит.

— Толкай! — выдохнул Север, упираясь калигами в скользкую грязь. — Девятый! Толкай! Он выбросил руку с гладиусом вперед. Не рубящий удар, бесполезный в тесноте, а короткий, злой укол. Меч вошел в грудь мертвеца, точно туда, где Север видел пульсирующий черный узел. Амулет в руке полыхнул жаром. Сталь клинка на мгновение засветилась багровым. Тварь дернулась, словно от удара молнии. Серебряная нить, уходящая в небо, лопнула с тонким, хрустальным звоном, слышимым только Северу. Мертвец мгновенно рассыпался, превратившись в кучу костей и пыли, осыпавшуюся под ноги легионерам. Ацер, не ожидавший, что враг превратится в пыль прямо у него в пасти, отскочил назад, в безопасность строя, яростно отфыркиваясь и пытаясь выплюнуть серый, горький пепел.

— Ни хрена себе, Марк! — Заорал Тиберий, — Ты его сжег?! Вот это чудо, если они начнут полыхать как щепки.

— Бейте в грудь! — заорал Север, не обратив внимание на крик оптиона. — В центр! Не рубите конечности, бейте в сердце!

Позади него Кай сдавленно вскрикнул. Несчастный трибун кажется начинал терять рассудок. Он сжимал в руках меч, но так ни разу не смог им воспользоваться.

— Легко сказать бей в грудь! — прохрипел легионер справа, отчаянно пытаясь удержать щит под напором двух мертвецов сразу. Над полем боя, перекрывая скрежет металла и треск дерева, снова взвыли жрецы. Фигуры в балахонах из шкур парили над схваткой, не касаясь земли. Оленьи рога, вросшие в их черепа, казались короной безумного короля леса. Их пение стало громче, перейдя в гул, от которого скрипели зубы и начинала идти кровь из носа. Ацер заскулил. Он мотал головой, тычась мордой в поножи Севера, пытаясь заглушить этот звук, который причинял животному физическую боль.

— А-а-а! Заткните их! — закричал кто-то во второй шеренге, бросая щит и зажимая уши руками. В ту же секунду костлявая рука мертвеца вынырнула из-за щита и вцепилась солдату в горло. Фонтан крови брызнул на шлем Кая. Трибун застыл. Его лицо, обычно надменное и гордое, теперь было маской ужаса. Он смотрел на умирающего солдата, не в силах пошевелиться.

— Кай! — Север ударил трибуна плечом, приводя в чувство. — Меч! Достань гребаный меч! Если будешь стоять — ты труп! Кай судорожно выхватил клинок, его руки тряслись. — Мы умрем здесь, Север... Мы все умрем. Это не война... Это бойня.