Книга Девятый легион: туман мертвых богов, страница 130 – Баграт Мгелия

— Мы принесли его, — тихо сказал Север. Он шагнул к столу.

— Что? — не понял легат.

— Аквила.

Север с размаху опустил Орла на полированную столешницу. Металл стукнул глухо, тяжело, словно это был кусок могильной плиты. По лакированному дереву пошла трещина.

Агрикола отшатнулся, вжавшись спиной в спинку кресла. Он смотрел на почерневшую, помятую птицу, словно на ядовитую змею.

— Уберите эту дрянь! — взвизгнул он, тыча в Орла дрожащим пальцем. — Это не римский орел! Это кусок обгоревшего мусора! Орел должен сиять золотом! Он должен вдохновлять! А это... это скверна! От него несет смертью!

Север посмотрел на перепуганного чиновника. И улыбнулся. Это была не улыбка человека. Он медленно протянул руку и забрал Орла обратно.

— Ты прав, — сказал Север. Голос его звучал ровно, и страшно. — Это больше не ваш Орел. Он поднял аквилу, и черная тень от крыльев упала на лицо легата.

— Золото — мягкий металл. Оно плавится в огне. Оно гнется. Оно красиво блестит на парадах. А этот... — Север провел ладонью по обугленному крылу. — Этот прошел через смерть. Он прошел через ад и стал тверже стали. Это — наш Орел.

Он развернулся, шаркая по ковру тяжелыми сапогами, и пошел к выходу. Ацер поднялся, глухо рыкнул на легата и поплелся следом за хозяином. Тиберий подхватил под локоть рыдающего Кая.

— Куда вы пойдете?! — крикнул им в спину Агрикола. В его голосе смешались ярость и липкий, необъяснимый страх перед спиной этого калеки. — Вас вычеркнули из списков! У вас нет довольствия! Нет дома! Нет гражданства! Чиновник набрал воздуха в грудь:

— Вы — никто! За этими стенами только смерть и пикты! Вы сдохнете через день!

Север остановился в дверях. Он даже не обернулся. Он посмотрел в открытый проем крепостных ворот. Туда, где за стеной Вала клубился вечный, холодный туман. Он знал правду. Хозяин не умер окончательно. Та суть что была в нем, навсегда осталась в самом разуме Севера. Но боги вечны. Погибшая часть хозяина просто спит. Но вода точит камень. Время точит. Однажды, через сто или тысячу лет, кто-то разбудит его. И кто-то должен быть рядом.

— Смерть нас уже выплюнула, легат, — бросил Север через плечо. — Мы ей не по зубам.

Он вышел под дождь.

Их путь через лагерь стал шествием призраков. Дождь лил стеной. Они шли молча. Север впереди, рядом — огромный пес, следом — Тиберий, поддерживающий шатающегося Кая, и полсотни теней — остатки Пятой когорты.

Лагерь замер. Солдаты Шестого легиона высыпали из казарм, привлеченные шумом, но никто не проронил ни слова. Никто не преградил им путь. Никто не спросил пароль. Люди расступались перед ними. Гарнизонные вжимались в стены, освобождая дорогу. Они смотрели на этих оборванцев с суеверным ужасом. В глазах выживших была такая пустота, такой холодный, мертвый покой, что живым становилось не по себе. Казалось, что если коснуться их — рука провалится в пустоту.

— Кто это? — шепнул молодой новобранец ветерану, провожая взглядом Севера.

— Молчи, дурак, — одернул его старый солдат, делая знак от сглаза. — Не смотри им в глаза. Это те, кого уже похоронили.

Они прошли сквозь строй, не замедляя шага. Никто не окликнул их. Никто не предложил хлеба. Они были чужими в мире живых. Ворота крепости были открыты. Караул молча отдал воинское приветствие — не по уставу, а инстинктивно, провожая тех, кто уходит в никуда.