Книга Девятый легион: туман мертвых богов, страница 129 – Баграт Мгелия

Солдаты гарнизона — сытые, выбритые, в блестящих, не помятых доспехах — шарахались в стороны, вжимаясь в стены караульных помещений. Они делали знаки от сглаза, глядя на черную, запекшуюся корку на лицах пришедших, на их пустые глаза и на жуткого Орла, который словно излучал холод.

— Сдать оружие! — визгливо крикнул молодой опцион, преграждая путь. Его голос дрожал. — Всем, кроме офицеров!

Тиберий шагнул к нему. Опцион отшатнулся, схватившись за рукоять меча.

— Отойди, мальчик, — прохрипел Тиберий. От него пахло старой кровью и могильной землей. — Мы не сдадим мечи. Мы — Девятый Испанский.

— Нет больше никакого Девятого... — прошептал кто-то из толпы зевак.

Их не отвели в баню смыть многодневную грязь. Им не дали горячей каши или вина. Их окружили двойным кольцом конвоя с обнаженными гладиусами и повели через весь лагерь к преторию — штабу командования. Они шли по идеальной, мощеной дороге, оставляя на камнях грязные следы. Ацер ковылял рядом с Севером. Пес не рычал на местных собак — он просто смотрел на них тяжелым, желтым взглядом, и лагерные псы поджимали хвосты, прячась под телеги.

В приемной легата пахло воском и лавандой. Этот запах показался Северу невыносимо удушливым после ледяного воздуха пустошей. Двери кабинета распахнулись.

— Ввести их, — раздался ленивый голос.

В кабинете, за широким столом из полированного дуба, сидел человек. Его звали Гней Юлий Агрикола — дальний родственник того самого великого полководца, но лишь бледная, кабинетная тень своего предка. Карьерист, присланный из Рима. Он был чист до отвращения. Его тога была белоснежной, пальцы унизаны перстнями, а щеки лоснились от дорогого розового масла.

Он поднял взгляд от свитков и замер. Гримаса брезгливости исказила его холеное лицо. Перед ним стояли не римские офицеры. Перед ним стояли ожившие мертвецы. Север, прижимающий к себе орла, Тиберий с безумными глазами, трясущийся Кай и огромный, страшный пес, с которого капала грязь на дорогой ковер.

— Девятый легион расформирован, — сказал Агрикола, даже не предложив им сесть. Он достал платок, прижимая его к носу, чтобы отгородиться от запаха гнили.

— Приказ Императора Домициана. Damnatio Memoriae. Проклятие памяти.

Тиберий дернулся, его рука метнулась к мечу.

— Что ты несешь?! — взревел он. — Мы прошли через ад! Мы потеряли пять тысяч человек! Мы вернулись!

Север остановил его, положив тяжелую руку на наплечник друга. Ладонь Севера была холодной и твердой, как камень.

— Тихо, — сказал он. И повернулся к легату. — Что это значит?

— Это значит, что вас не существует, — Агрикола брезгливо швырнул на край стола свиток с печатью. — Вы не вернулись. Вы погибли в болотах. Все до единого. Он встал и обошел стол, стараясь держаться подальше от Севера.

— Официальная версия: некомпетентность командования. Легат Цереал завел легион в трясину. Трусость. Потеря Орла. Вы опозорили Рим, — его голос стал визгливым, злым. — Вы присылали донесения о монстрах! О живых мертвецах! О богах под землей! Империя не может признать, что проиграла войну... лесу. Агрикола нервно хохотнул. — Проще стереть вас. Вас нет. Девятый легион давно погиб. И кто вы такие я не знаю. Дезертиры?

Кай, стоявший у стены, сполз на пол. Он закрыл лицо руками и заплакал — тихо, беззвучно, размазывая слезы по грязному лицу. Столько смертей. Фабий. Пять тысяч парней. Кровь, страх, безумие. И всё ради того, чтобы этот напомаженный чиновник сказал, что их не существует?