Книга Девятый легион: туман мертвых богов, страница 11 – Баграт Мгелия

— Я сейчас же прикажу выдать твоей когорте дополнительные порции соли и масла. Соль — от гнили, масло — для факелов. Я верю тебе, Марк. Ты не безумец. Честно говоря, я и сам начинаю что-то чувствовать.

— Спасибо, парень. Соль нам пригодится. Если не для мяса, то для кругов вокруг палаток. Я не знаю, чем закончится сегодняшний вызов к легату. Но если он решит меня распять - приму это с честью.

— Ты настоящий римлянин, Марк. Я всегда уважал тебя за твою честность.

Кай встал, поправляя складки своего дорогого плаща.

— Я не смогу повлиять на решение Легата, как бы мне того не хотелось. Цереал амбициозен и не хочет никого слушать. Для него твои рапорты об «Окулусе» — это либо бред, либо трусость. А Рим не прощает ни того, ни другого.

Кай подошел к самому выходу из палатки, но остановился, глядя на то, как сумерки затягивают лагерные улицы.

— Послушай, Марк. Я интендант. Мое дело — знать, что лежит на дне каждой бочки в этом легионе. И я вижу, что наш штаб готовится к обычной войне: стрелы, щиты, фураж. Но если ты прав и нас ждет нечто... иное, то железа нам не хватит.

Он обернулся к Северу.

— В Эборакуме сейчас много восточных торговцев. Сирийцы, греки... Они возят не только пряности. Я слышал, у кого-то из них в портовых складах есть «сирийское масло» — та самая дрянь, которая горит жарче любого костра и не боится воды. Официально мне такое закупать не положено, Легат не оценит лишних трат перед важным походом.

Кай сделал шаг назад, в тень у входа.

— Но я поспрашиваю. Аккуратно. Разузнаю, кто из этих пройдох готов расстаться с товаром без лишних записей в реестрах. Если нас действительно ждет тьма там куда мы идем. Я найду способ передать тебе информацию, когда пойму, что именно и у кого можно достать.

Север молча кивнул.

— Ступай, Марк. Цереал не любит ждать. И постарайся... выжить. Мне будет жаль, если ты умрешь.

Интендант вышел, оставив Севера одного.

В это время в казармах первой когорты Тиберий пытался навести порядок. Солдаты сидели на нарах, угрюмо чистя доспехи. В углу Галл — крепкий парень из Галлии, один из тех что был в «Окулусе» — лихорадочно тер свою руку обрывком ткани. Оптион обратил на него внимание только когда солдаты расположились на местах.

— Покажи, — приказал Тиберий, подходя к нему.

— Пустяки, опцион, — буркнул Галл. — Просто царапина. Зацепился за обломок пилума.

Тиберий силой отвел его руку, и увиденное оптиону не понравилось. Рана была небольшой, но она не кровоточила. Края кожи посинели, а из самой раны сочилась густая, темная сукровица, пахнущая гнилой водой. Тиберий почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он вспомнил существ из «Окулуса».

— Тебе нужно к лекарю, — сказал он, но его перебил насмешливый голос.

— Оставь парня в покое, Опцион. Ты слишком много времени проводишь со своим безумным командиром.

У входа стоял Фабий. Он уже успел сменить походный плащ на чистую лорику, его шлем с гребнем декуриона блестел в свете ламп. Выглядел он так, будто выиграл целое состояние. За его спиной стояли двое преторианцев.

— Тиберий, мой дорогой друг, — Фабий подошел ближе, его голос стал вкрадчивым. — Ты — Клавдий. Твоя семья в Риме имеет вес. Тебе не стоит связывать своё имя с человеком, который завтра станет никем. А знаешь почему? Потому что этот человек предал саму Империю. Уму непостижимо - сжечь форт потому что ему что-то там причудилось. У меня есть пергамент и перо. Напиши письмо дяде-сенатору. Расскажи правду: как ты пытался остановить безумие Севера, как ты спас остатки вексилляции. Легат лично скрепит это письмо своей печатью, как свидетель.