Книга Двор Ядовитых Сердец, страница 234 – Элис Нокс

Он развернулся, побежал к двери, распахнул её настежь, и крикнул в сторону леса:

— Отец! Отец, иди скорее! С матушкой что-то не так!

Я слышала ответный крик — далёкий, обеспокоенный, мужской, знакомый, от которого внутри всё сжалось ещё сильнее.

Потом — шаги. Быстрые, тяжёлые, приближающиеся.

И в дверь вошёл он.

Время остановилось.

Морикай.

Высокий, широкоплечий, мощный, каким я помнила его. Чёрные крылья сложены за спиной, перья блестели на солнце. Волосы — тёмные, почти чёрные, — растрёпаны ветром и работой, несколько прядей прилипли ко лбу от пота. На нём была простая рубашка, расстёгнутая у горла, рукава закатаны до локтей, открывая мускулистые предплечья, на руках — следы работы, пыль от дерева, мозоли на ладонях.

Серебряные глаза — те самые, которые я видела последний раз десять тысяч лет назад перед тем, как он превратился в камень, — устремились на меня с беспокойством, с любовью, с той нежностью, которую я думала забыла.

— Верена? — знакомый, любимый тон обволок меня теплом. — Что случилось?

Он пересёк комнату тремя быстрыми шагами, опустился на колени передо мной — так же, как наш сын секунду назад, — и взял моё лицо в ладони.

Большие пальцы смахнули влагу с щёк, и прикосновение было нежным, от которого я закрыла глаза, и меня захлестнула новая волна рыданий.

— Любимая, — выдохнул он дрожащим шёпотом. — Скажи мне. Что болит? Где?

Я открыла глаза, посмотрела на него сквозь пелену капель.

Лицо, которое любила больше жизни. Глаза, в которых тонула. Руки, державшие меня так, будто я была самым драгоценным, что у него было.

— Ты... — срыв, и я не могла продолжить.

Морикай нахмурился, обернулся к сыну, стоявшему рядом с растерянным и испуганным видом.

— Эйрон, принеси воды. И ромашку.

Эйрон.

Имя пронзило.

Я назвала бы его так. Если бы он родился. Если бы прожил.

Юноша кивнул быстро и побежал к очагу, где висела фляга с водой.

Морикай повернулся обратно ко мне, обнял за плечи, притянул к себе, и я уткнулась лицом в его грудь, в тёплую рубашку, пахнувшую деревом и ветром, и его запахом — тем самым, который я помнила десять тысяч лет.

— Тише, — шептал он, гладя по спине, по волосам. — Тише, любимая. Всё хорошо. Я здесь. Мы оба здесь.

Эйрон вернулся с кружкой воды, присел рядом, протянул мне.

— Выпей, мам, — сказал он тихо, и в словах была забота, разрывавшая душу на части. — Тебе станет легче.

Я взяла кружку дрожащими руками, сделала глоток. Вода была холодной, чистой, она обожгла горло, но помогла немного успокоиться.

Морикай слегка отпустил меня, устремил взгляд в мои глаза, и на лице читалось беспокойство.

— Кошмар? — спросил он тихо. — Опять привиделось что-то плохое?

Я кивнула, не в силах говорить.

Он вздохнул, поцеловал меня в лоб — долго, нежно, — потом обнял снова.

— Всё позади, — едва слышно. — Мы в безопасности. Здесь, в горах, нас никто не найдёт. Инквизиция далеко. Дворам Подгорья мы больше не интересны. Войны закончились. Мы вместе. Все трое.

Эйрон положил руку на моё плечо, осторожно сжал.

— Мам, может, тебе отдохнуть? Сегодня я приготовлю ужин. Ты слишком много работаешь.

Я посмотрела на него сквозь пелену влаги, и он улыбнулся — светло и добро.

— Знаешь, — продолжил он задумчиво, — я тут подумал... может, мне пойти учиться к целителям? В деревню за горой. Ты же говорила, что когда-то мечтала лечить людей. Я бы хотел... продолжить твою мечту. Что скажешь?