Книга Сквозь предательство к тебе, страница 67 – Аврора Ланская

Максим дрожащими руками стянул с моего лица пластиковую маску, позволяя мне вдохнуть обычный воздух.

— Пить… — прошептала я, облизывая сухие губы.

— Сейчас. Сейчас, маленькая, — он схватил со столика шприц без иглы, набрал в него немного воды из стакана и осторожно, по капельке, смочил мои губы и язык.

Вода показалась мне самым вкусным нектаром на свете.

— Еще… — попросила я.

— Нельзя много, — мягко, но твердо ответил Максим. — Тебя может стошнить. Чуть позже.

Он положил шприц, снова взял мою руку и прижал ее к своим губам. Я чувствовала, как дрожат его сильные плечи.

— Ты вернулась, — прошептал он, зарываясь лицом в мою ладонь. Его горячее дыхание обжигало мою кожу. — Господи, Оксанка… Ты вернулась ко мне.

— Я же… обещала… — через силу, превозмогая дикую боль в животе при каждом слове, ответила я.

Максим поднял голову. В его глазах стояли слезы. Тот самый железный, непробиваемый хирург, который хладнокровно ломал людям кости и руководил теневой империей, сейчас плакал, стоя на коленях перед моей больничной койкой.

— Ты ушла, — его голос дрогнул, выдавая ту страшную травму, которую он пережил. — У тебя остановилось сердце на операционном столе. Фибрилляция. Я думал… я думал, что потерял тебя навсегда.

— Я помню, — прошептала я. — Я слышала тебя. Ты звал.

— Я бы разнес этот мир на куски, если бы ты не проснулась, — он наклонился и прижался лбом к моему лбу. — Я бы сдох следом за тобой, слышишь? Я бы не остался здесь один.

— Тихо… — я попыталась погладить его по колючей щеке свободными пальцами. — Я жива. Мы победили.

В этот момент дверь палаты тихонько скрипнула.

На пороге появился Игорь. Анестезиолог выглядел не лучше Максима. Смятый хирургический костюм, круги под глазами, взлохмаченные волосы. Но его лицо озарилось широкой, искренней улыбкой, когда он увидел, что мои глаза открыты.

— Ну здравствуйте, возвращенка, — тепло сказал Игорь, подходя к мониторам и проверяя показания. — Как мы себя чувствуем? По десятибалльной шкале, где десять — это адская боль.

— Одиннадцать, — честно прохрипела я. — Болит всё.

— Это нормально. Разрез огромный, операция длилась почти восемь часов, — Игорь кивнул Вере Николаевне, которая неслышно вошла следом за ним. — Вера, давай добавим анальгетиков в помпу. Девочка наша натерпелась.

Медсестра быстро ввела препарат в систему.

Холодок побежал по вене, и буквально через минуту раскаленный обруч на животе начал немного ослабевать, уступая место терпимой, тупой тяжести.

Я глубоко вздохнула.

— Опухоль? — я посмотрела на Игоря, а затем на Максима, задав самый главный вопрос.

Максим выпрямился. Его лицо мгновенно стало лицом профессионала, но в глазах плясали триумфальные искры.

— Мы удалили её, Оксан. Полностью, — голос Максима звучал твердо и уверенно. — Опухоль была агрессивной, спаяна с сосудами, но мы успели. Я убрал всю правую долю. Края резекции чистые. Никаких метастазов в лимфоузлах нет.

Я закрыла глаза, чувствуя, как камень размером с Эверест падает с моей души.

— А… трансплантат? — с замиранием сердца спросила я.

— Трансплантат приживается, — ответил Игорь, беря в руки мою историю болезни. — Максим Андреевич сшил сосуды ювелирно. Печень уже начала функционировать. Мы взяли биохимию час назад. Билирубин начал падать. Коагулограмма улучшается. Ваш организм принял донорскую ткань, Оксана Николаевна.