Книга Сквозь предательство к тебе, страница 70 – Аврора Ланская

— Вот в банке про накладки и расскажете, — усмехнулся второй пристав, запрыгивая в кабину эвакуатора. — А пока имущество арестовано. Отойдите, девушка, не стойте под стрелой.

— Нет! Не отдам! — я вцепилась в зеркало заднего вида обеими руками. Я была готова вгрызаться в этот металл зубами.

Это моя машина! Я в ней ездила в салоны красоты! Я делала селфи на фоне этого кожаного салона, чтобы бесить подруг! Без этой машины я никто! Я просто девка из спального района!

— Гражданочка, я сейчас вызову наряд за воспрепятствование правосудию, — голос лысого стал металлическим. Он грубо, но легко оторвал мои руки от зеркала и оттеснил в сторону. — Пошла лебедка!

Кроссовер, жалобно скрипнув, оторвался от асфальта и пополз на платформу эвакуатора.

Я стояла и смотрела, как увозят последний атрибут моей богатой жизни. Слезы бессилия, злости и дикого, жгучего унижения текли по щекам, размазывая тушь.

И вдруг за спиной раздался знакомый, ехидный смешок.

Я резко обернулась.

Возле белого «Порше», припаркованного неподалеку, стояла Илона — жена какого-то местного депутата. Стерва, перед которой я так старательно распускала хвост последние полгода, изображая из себя светскую львицу.

Она стояла, покачивая ключами на пальце, и с нескрываемым, брезгливым удовольствием наблюдала за моей истерикой.

— Надо же, Настенька, — протянула Илона, брезгливо кривя накрашенные губы. — А я-то думала, твой Артем серьезный человек. А вы, оказывается, обычные голодранцы-кредитники?

Я задохнулась. Лицо вспыхнуло таким огнем, что, казалось, у меня сейчас загорятся волосы.

— Иди к черту, Илона! — выплюнула я, сжимая кулаки.

— Да я-то пойду. В свой пентхаус, — она мило улыбнулась. — А вот вам, говорят, скоро вещички собирать. Хозяин вашей съемной квартиры в нашем чате жильцов вчера жаловался, что вы аренду просрочили. Какая прелесть. Нищета в «Изумрудной долине».

Она отвернулась, цокая каблуками, села в свой «Порше» и с ревом выехала с парковки.

А я осталась стоять в пустом, гулком гараже. Одна.

Эвакуатор уже скрылся из виду, увезя мою машину.

Унижение было таким сильным, что меня начало физически тошнить. Я согнулась пополам, хватая ртом пропахший бензином воздух.

Все. Это конец.

Все эти элитные соседки, все эти консьержи, которые еще вчера кланялись мне в пояс — теперь они будут смотреть на меня как на мусор. Как на дешевку, которая попыталась влезть не в свой круг.

Я развернулась и на ватных ногах побрела к лифту.

Влетев в пентхаус, я с силой захлопнула за собой тяжелую дубовую дверь.

В квартире по-прежнему стояла невыносимая вонь перегара.

Артем все так же валялся на диване, только теперь он перевернулся на живот и пускал слюни на дорогую шелковую подушку.

Мой взгляд упал на его разбитое, изуродованное лицо.

Ненавижу.

Господи, как же я его ненавижу!

Это он во всем виноват! Он обещал мне сказку! Он говорил, что Оксана — просто удобный кошелек, а настоящие деньги у него! Он врал мне все четыре года, таскаясь ко мне в постель после своей законной жены!

Я подошла к дивану и со всей дури пнула его носком туфли в бедро.

— Тварь! — завизжала я, брызгая слюной. — Ненавижу тебя!

Артем только глухо простонал и зарылся лицом глубже в подушки, даже не просыпаясь. Он был в полной отключке.

— Ма-а-ам… — из детской показался заспанный Данька. Лицо у него было бледным, под глазами залегли тени после недавней температуры. — Мам, я кушать хочу. И мультики.