Книга Сквозь предательство к тебе, страница 66 – Аврора Ланская

Тяжелые, свинцовые веки не хотели подчиняться. Я сделала над собой колоссальное усилие, собирая волю в кулак, и медленно, миллиметр за миллиметром, приоткрыла глаза.

Свет ударил по сетчатке, заставив меня болезненно поморщиться.

Но это был не тот слепящий, агрессивный свет хирургических ламп. Это был мягкий, приглушенный полумрак послеоперационной палаты.

На моем лице покоилась прозрачная кислородная маска.

Я попыталась пошевелиться, сделать хотя бы крошечный вдох полной грудью, и в ту же секунду мир взорвался.

Боль.

Она была не просто дикой — она была первобытной, парализующей, всепоглощающей. Огромный, раскаленный обруч стянул мой живот и правый бок, разрезая тело надвое. Казалось, кто-то оставил внутри меня битое стекло и залил его кипятком.

Из моего горла под кислородной маской вырвался сдавленный, хриплый стон.

Я рефлекторно попыталась дернуться, сжаться в комок, чтобы защититься от этой агонии, но мое тело было опутано проводами, трубками и капельницами. Из правого бока тянулись прозрачные дренажи, по которым стекала сукровица.

Я жива.

Господи, я действительно жива. Меня разрезали, меня выпотрошили, но я дышу.

Я попыталась сжать пальцы правой руки, и вдруг поняла, что не могу этого сделать.

Мою кисть крепко, словно в тисках, сжимали чужие горячие пальцы.

Я медленно, преодолевая слабость и тошноту от наркоза, повернула голову.

Возле моей кровати, в жестком медицинском кресле, сидел Максим.

Он спал.

Но даже во сне его поза была напряженной, готовой к прыжку. Его широкие плечи сгорбились, голова была опущена на грудь. Он так и не переоделся — на нем были те самые темные джинсы и черная водолазка, в которых он вез меня сюда. Только сейчас одежда была измята, а на рукавах виднелись засохшие бурые пятна.

Моя кровь.

Я смотрела на его измученное, осунувшееся лицо. Под глазами залегли такие черные тени, что казалось, будто он постарел на десять лет за одну ночь. На подбородке пробилась жесткая щетина.

Но он не отпускал мою руку ни на секунду. Его пальцы переплелись с моими, передавая мне свое тепло, свою энергию, свою жизнь.

Мой Максим. Мой спаситель. Человек, который буквально вырвал меня из лап смерти.

Я вспомнила те страшные секунды в операционной. Вспомнила, как летела в черную пропасть. Вспомнила его отчаянный, сорванный голос, умоляющий меня вернуться.

По моим щекам покатились горячие слезы. Они скатывались под резинку кислородной маски, щекотали кожу, но я не могла их вытереть.

Я чуть-чуть, едва заметно, шевельнула пальцами в его руке.

Максим вздрогнул.

Его глаза распахнулись мгновенно. Никакой сонливости, никакого затуманенного взгляда. Он проснулся так, словно в палате сработала сирена.

Наши взгляды встретились.

Серые глаза столкнулись с моими. В них отразился такой шквал эмоций, что меня бросило в жар. Недоверие. Шок. Безумная, сносящая крышу радость.

— Оксанка… — его голос сорвался на хрип.

Он вскочил с кресла так резко, что оно отлетело назад и ударилось о стену. Максим навис надо мной, опираясь руками о края кровати.

Его грудь тяжело вздымалась. Он смотрел на меня так, словно боялся моргнуть. Словно боялся, что если он отведет взгляд хоть на долю секунды, я снова исчезну.

— Я… здесь… — попыталась сказать я, но под маской получился только невнятный, тихий шелест.