Книга Сквозь предательство к тебе, страница 64 – Аврора Ланская

— Отсос не справляется!— голос Веры на заднем фоне сорвался на визг.

— Кровотечение!— заорал Игорь где-то в другой реальности. —Давление рухнуло! Сорок на ноль! Максим Андреевич!

В моем видении Максим вдруг схватил меня за плечи. Его пальцы обожгли меня холодом.

— Борись! — закричал он мне в лицо так громко, что заложило уши. — Слышишь меня?! Не смей сдаваться этим мразям! Не смей умирать, Оксанка!

Но его образ начал таять.

Холод.

Невероятный, космический, пробирающий до каждой клеточки холод начал подниматься от кончиков пальцев ног к груди.

Я чувствовала, как жизнь вытекает из меня. Физически ощущала этот процесс. Словно из надувного шарика выпустили воздух. Моя кровь, та самая кровь, которую сейчас отчаянно пытались остановить в операционной, покидала мое тело.

В груди стало пусто. Легко и безразлично.

Страх исчез. Боль исчезла. Обида на Артема, на мать, на Настю — всё это показалось таким мелким, таким неважным перед лицом этого великого холода.

Зачем бороться? Зачем цепляться за эту изуродованную жизнь?

Там, в темноте, так спокойно. Никто не предаст. Никто не скажет, что ты бракованная. Никто не вышвырнет на улицу.

Я расслабилась, позволяя ледяной воде сомкнуться над моей головой.

И в этот момент реальность взорвалась.

— Остановка сердца!— истеричный, срывающийся крик Игоря разорвал мой туман в клочья.

Пиииииииииииииииииииииииииии…

Сплошной, непрерывный, мерзкий звук. Ровная линия на мониторе.

Я умерла.

Мое сознание повисло под потолком операционной. Я видела это. Я видела себя со стороны.

Я лежала на залитом кровью столе. Огромный разрез через весь живот. Все простыни, весь пол — всё было залито красным. Мое лицо под кислородной маской было белее мела. Губы стали синими.

— Качай! Качай ее, Игорь!— это был рев раненого зверя. Рев Максима.

Он отбросил скальпель прямо на пол. Его руки по локоть в моей крови сжались в кулаки.

Игорь уже вскочил на подножку стола, сложив руки в замок на моей грудине, и начал с силой, ритмично давить, пытаясь завести остановившийся мотор.

— Раз, два, три, четыре… Адреналин кубик в вену!— орал анестезиолог.

Вера дрожащими руками ломала ампулу, вливая лекарство в катетер.

— Максим Андреевич, мы не можем остановить кровотечение! Вортная вена…

— Заткнись и качай!— Максим запустил руки прямо в мою открытую брюшную полость, наощупь, сквозь лужу крови, перехватывая поврежденный сосуд пальцами. Он пережимал его вручную, стоя по колено в крови женщины, которую любил.

Его глаза над маской были полны такого дикого, первобытного ужаса, что у меня, парящей под потолком, сжалось фантомное сердце.

Он плакал.

Мой сильный, непробиваемый, жесткий Максим, который в одиночку пошел против мафии, который ломал людям кости, не моргнув глазом… Он стоял над моим мертвым телом, и по его щекам текли слезы, впитываясь в ткань медицинской маски.

— Оксанка, нет… Нет, нет, нет!— хрипел он, не сводя безумного взгляда с моего мертвого лица. —Ты обещала! Ты мне, блядь, обещала, что не уйдешь!

— Нет ритма!— крикнул Игорь, спрыгивая со стола. —Фибрилляция желудочков! Дефибриллятор! Вера, заряжай двести!

Медсестра подкатила аппарат. Противный, нарастающий визг заряжающихся конденсаторов ударил по ушам.

— Заряжено!— крикнула Вера, протягивая Игорю утюжки.