Книга Ловелас. Том 5, страница 110 – Илья Взоров

Через два часа мы уже сидели в салоне «Пан Американ», взявшем курс на восток. Хэнк занял кресло через проход — сложил руки на груди, надвинул шляпу на глаза и приготовился проспать все пять с лишним часов лёта, как умеют спать только бывшие военные и очень спокойные за свою совесть люди. А мы с Мардж устроились рядом, у окна.

Маргарет Стайн в дорогу оделась так, что я не сразу собрался с мыслями — расклешенная белая юбка по колено, тонкие чулки со стрелкой, блузка глубокого винного цвета, расстёгнутая на одну пуговицу больше, чем диктовали приличия. Тёмные волосы она на этот раз не убрала в свой обычный гладкий узел, а оставила свободными — они мягко падали на плечи. И эти её серые, чуть насмешливые глаза, которые смотрели на меня с тем самым спокойным вызовом.

Я разглядывал её не таясь. А она это разглядывание, я видел, ловила и принимала — не отводила взгляд, только уголок рта дрогнул, и по шее, выше винного воротничка, пополз лёгкий румянец. Краснела она мило, не по-девичьи, а как взрослая женщина, которой внимание и приятно, и слегка щекочет нервы.

Деловой разговор она, впрочем, вела безупречно — одно другому не мешало.

— Неделя вышла плодотворная, Кристофер, — сказала она, раскрывая на коленях тонкую кожаную папку. — Мы с Дрейком собрали бумаг Херста на семьсот пятьдесят тысяч. Векселя, облигации, часть — через подставных, часть напрямую на SOF Corp. На следующей неделе возьмём примерно столько же. Рынок их не держит — продают охотно, никто не чует, что кто-то собирает позицию целенаправленно.

— А как состояние самой корпорации?

— Хуже, чем в отчётности. — Она понизила голос, хотя в гуле турбин нас всё равно никто бы не услышал. — Существенно хуже. Понимаешь, отчётность всегда запаздывает за реальностью — она показывает вчерашний день, а не сегодняшний. Так вот, на бумаге у них тяжело, а по факту — почти удавка. Долги перекредитованы, газеты убыточны, недвижимость заложена и перезаложена. Достаточно одного резкого движения — предъявить бумаги к оплате разом, — и им нечем будет крыть. Я таких раскладов на Уолл-стрит видела немало. Это, Кит, не падающий гигант. Это гигант, который уже падает, просто ещё не понял этого.

Я кивнул, чувствуя знакомый азартный холодок под ложечкой. Всё складывалось. Всё сходилось.

Мардж закрыла папку, откинулась в кресле и посмотрела на меня уже без всякого делового прищура — просто с любопытством.

— А теперь не по работе, — сказала она. — Скажи мне честно. Что это за миниюбки, про которые судачит весь город? Мне про них уже три раза рассказали — каждый раз с новыми подробностями. Будто бы твои зайки вышли в свет в чём-то, от чего у половины Голливуда случился сердечный приступ. Это правда или…

Ответить я не успел.

— Ой… Кристофер?..

Я поднял голову.

Надо мной, с тележкой напитков, остановилась стюардесса. И я её узнал сразу — такую забудешь, как же. Та самая брюнетка из «Пан Ам», фактурная до неприличия — четвёртый размер, чувственные губы, огромные глаза с длинными ресницами. Анджелика? Нет Анджелина! Та, с которой у нас однажды случился очень незабываемый трансконтинентальный эпизод где-то над Невадой, в тесном закутке самолётного туалета. И я официально вошел в клуб Mile High Club.

— Анджелина, — улыбнулся я. — Ты работаешь на этом рейсе?