Книга Ловелас. Том 6, страница 65 – Илья Взоров

А Ларри всё фонтанировал.

— Дженет тут понравится — он не унимался, размахивал руками, а вокруг стояли люди и всё слышали. — Слушай, а я ведь вот о чём хотел спросить. Ты человек опытный. Она такая… замечательная, понимаешь? Как мне теперь всё с ней не испортить? Я ж дурак, я обязательно что-нибудь ляпну или сделаю не так. А мы, между прочим, уже вместе живём. Съехались на той неделе. Она мне носки штопает, представляешь?

Он смотрел на меня, ожидая доброго совета.

При посторонних не начнёшь про шпионаж. Двери лифта разъехались, и вся эта толпа почтительно замерла, пропуская меня первым. Я шагнул в кабину, Ларри ввалился следом, за нами набилось человек десять, прижались плечом к плечу, глядя в потолок и в носки собственных ботинок, как это всегда бывает в лифтах.

Двери сомкнулись.

Я посмотрел на своего лучшего друга — на его сияющую, доверчивую, влюблённую физиономию — и почувствовал, как внутри все переворачивается.

— Ладно, — сказал я. — Слушай, как все не испортить.

Глава 17

Столовая располагалась на третьем этаже — просторная, с длинной раздачей, звоном подносов и запахом жареного мяса. Мы встали в очередь вместе со всеми: клерки впереди, репортёры сзади, все косились на меня, удивляясь нашей с Ларри демократичности. Понятно, что Херсты не радовали персонал такими посещениями и новые веяния теперь будут плотно обсуждаться всем коллективом.

Ларри катил поднос по никелированным направляющим, периодически на меня оглядываясь.

— Ну чего ты замолчал? Давай, продолжай!

— Мясо по-французски не бери, — сказал я. — Вредное блюдо, много жира. Бери грудинку и картошку.

— Кит!

Я вздохнул.

— Хорошо, — сказал я, беря себе стейк. — Только слушай внимательно и не перебивай. Главное, что должен усвоить парень в отношениях, пока ты боишься её потерять — ты не в отношениях, ты в заложниках.

Ларри чуть не выронил поднос.

— Как это?

— А так. Ты терпишь, чтобы она осталась. Она тобой крутит, чтобы получать своё. И вы оба зовёте это любовью. Настоящее начинается тогда, когда ты в любую секунду готов встать и уйти. Не орать, не хлопать дверью. Просто спокойно собрать вещи и уйти, если тебя перестали уважать.

— Так это же… это же значит, что тебе всё равно, — растерялся Ларри. — Разве это любовь?

— Наоборот. Это единственное условие, при котором она вообще возможна. — Мы двинулись к кассе. — Пока у тебя есть эта внутренняя дверь, которой ты можешь воспользоваться, ты остаёшься не потому, что боишься одиночества, а потому, что тебе с ней хорошо. Разницу чуешь? Тебя выбирают каждый день, и ты выбираешь каждый день. А не сидите вдвоём в клетке, потому что снаружи страшно.

Мы расплатились, прошли столовую насквозь и толкнули дверь в конце зала — там был отдельный кабинет для высшего руководства: круглый стол на восьмерых, скатерть, официант. Сели у окна.

Ларри расставил тарелки и уставился на меня, забыв про еду.

— Ну, допустим. А если она чемодан собирает и к маме уезжает?

— А ты не бегай за ней по квартире, не вырывай сумку, не загораживай дверь.

— А что делать?

— Сказать спокойно: это твой выбор. Хочешь уйти — иди. Только обратной дороги не будет. И пойти заниматься своими делами.

Ларри разинул рот.

— Так она же и правда уйдёт!

— Не уйдёт, — сказал я, принимаясь за стейк. — В девяти случаях из десяти это театр, Ларри. Проверка. Она ждёт, что ты упадёшь на колени. Она уже приготовилась тебя простить, снисходительно так. А ты вместо этого перешагнул — и пошёл. И вот тут она вдруг понимает, что блефовала одна и что дверь-то, оказывается, открывается в обе стороны. И весь её ультиматум складывается, как карточный домик.