Книга Сто жизней Сузуки Хаято 1, страница 89 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Вдалеке от столицы бедным людям всегда жилось несладко. Хаято отправился искать себе дом, и злость, не дававшая ему опустить руки, продолжала удерживать от отчаяния. Бродяжничая, где-то он оставался на пару дней, где-то и подольше, помогал чем мог, никакой работы не гнушался, и все равно не находилось для него новой семьи. Добрых людей хватало, но бедность перевешивала, и Хаято снова отправлялся в путь.

Зимой стало совсем туго. Когда шел снег, Хаято казалось, он заметет его навечно. Закутанный в чужую одежду, он забрел далеко от обитаемых мест, и недружелюбный лес обещал ему верную смерть от голода и холода. И все равно Хаято упрямо шел вперед, ночевал у костра, если удавалось его развести, находил звериные норы и ютился в них – лишь бы не дуло да не припорашивало. Но долго это продолжаться не могло.

Однажды Хаято проснулся заболевшим.

Месяц сивасу только-только входил в силу, и Хаято очень повезло, что зима не торопилась, лишь изредка набрасывая на уставшую землю тонкое белое покрывало. Но много ли надо ребенку? Лес не кончался, еды почти не осталось, а предательские ноги подкашивались все сильнее с каждым шагом. Хаято слышал, как свистело и хрипело в груди, а телу вдруг сделалось нестерпимо жарко. С серого неба медленно и лениво сыпались редкие снежинки, а он весь промок от пота. Силуэты деревьев вокруг расплылись, и Хаято упал, не в силах даже держать глаза открытыми. Земля была твердой, стылой и неприветливой. Некому больше взять Хаято на руки, укутать теплом и любовью, защитить от болезни, и все равно он отчаянно жаждал жить! Силился встать, рычал, как дикий звереныш, сминал непослушными ладонями белые островки нападавшего снега.

Он должен идти дальше! Должен идти! Ведь если он сейчас остановится, никогда не придет туда, где его кто-то ждет.

Хаято потянулся вперед, теряя сознание, и в последний момент увидел за мутной пеленой слез маленькую фигуру, которая шла ему навстречу. Сначала она замерла, будто в испуге, потом стала стремительно приближаться, но Хаято уже закрыл глаза.

Хотелось спать…

Так он и познакомился с мальчиком, которого звали Ишинори. «Какое красивое имя, – подумал тогда Хаято. – Совсем ему не подходит».

Ишинори был щуплым и маленьким, хотя утверждал, что это его восьмая зима. У него были до странного светлые глаза, будто он слепой, но видел Ишинори прекрасно, иначе не заметил бы замерзающего в глухом лесу мальчишку до того, как тот стал бы белым холмиком между старых сосен. Волосы у Ишинори были длинными и смоляно-черными, их он собирал в кривой хвост, спадающий на левое плечо. Залатанное синее кимоно висело мешком, укрывая ноги почти до тощих лодыжек – ростом Ишинори тогда уступал Хаято сильнее, чем сейчас. Одним словом – на его фоне даже Хаято больше не казался оборванцем. Впрочем, куда важнее то, что именно Ишинори спас ему жизнь.

Болезнь не отступала несколько дней, и каково же было удивление, когда, очнувшись от забытья, Хаято увидел над головой крышу. Всего на пару ударов сердца почудилось, будто это – дом, и Хаято никуда не уходил. Но тут скрипнула дверь, и в темное помещение ворвался холодный ветер, а вместе с ним и свет – не яркий, но для воспаленных глаз он был подобен божественному сиянию. А в нем стоял его спаситель и держал в тонких руках деревянное ведро со снегом.