Книга Сто жизней Сузуки Хаято 1, страница 87 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Ему было не жаль подарка, для нынешнего него меч не значил ничего особенного, и пусть это могло показаться подозрительным, Хаято чувствовал, что поступает правильно.

В тот день на исходе лета Куматани-сэнсэй пришел посмотреть. Хаято как раз закончил с медитацией, размялся и приготовился отрабатывать удары на соломенном чучеле. Смысл был в том, чтобы не просто бить со всей дури, а направлять ки в кулак ровно в момент удара. Чаще всего Хаято не мог точно рассчитать, и ки высвобождалась или раньше, растрачиваясь впустую, или уже после, отчего Хаято терял равновесие. Ишинори относился к идее развить такой навык скептически, Рюичи никак не комментировал, хотя точно знал, где непутевый младший ученик пропадает дни напролет, Киёхико за глаза обзывал дикарем и громилой, а учитель… Учитель не навязывал своих суждений, не лез с помощью, но Хаято знал, что он справлялся об успехах у Ишинори. Хаято такое положение дел устраивало, было проще переживать неудачи, поэтому когда учитель все-таки пришел на его поляну, поначалу расстроился.

Вместе с ним заявился и Ишинори. Хаято старался не замечать их обоих и сосредоточился на концентрации. Призвать ки, заставить подчиняться, поймать момент, когда и тело, и энергия внутри него одновременно делают рывок. Ударить. Раскрыться. Почувствовать, как жар из живота устремляется вперед и, когда кулак касается набитого соломой туловища, расцветает пылающим бутоном. Его не видно глазом, но кожу опаляет, и горячий воздух шевелит волосы у лица. Теперь надо удержать силу, не дать ей воспламенить все вокруг, обуздать.

И Хаято справляется.

Кажется, одно это действие растянулось на полчаса, но в реальности удар занял не больше пары секунд. Это первый раз, когда у Хаято получилось как задумано, и именно сегодня у него были зрители.

— Великолепно, Хаято-кун! – учитель хлопнул в ладоши, привлекая внимание. – Признаться, со слов Ишинори мне думалось, ты напрасно тратишь силы. Рад, что мы оба ошиблись.

Хаято бросил победный взгляд на Ишинори, и тот поджал губы, явно не готовый пока признавать свою неправоту. Ну и ладно. Главное, Хаято доказал в первую очередь себе, что выбрал правильный путь, даже если это не путь меча.

— А как твое самочувствие?

Этого вопроса Хаято боялся. Ему удавалось убеждать Ишинори, что рана его не беспокоит, но лгать учителю он опасался.

— Я почти закончил новое снадобье, – удачно встрял Ишинори. – Сэнсэй, не переживайте, все будет хорошо.

Слишком уж торопливо он начал его заверять, Хаято сразу заподозрил неладное, но учитель поверил и оставил их наедине, сославшись на подготовку к ежегодному обновлению защитных барьеров Канашиямы. Вечерело, и багряный закат уже догорал, а Хаято и не заметил, как сильно увлекся. Едва восторг схлынул, заболело все тело, особенно пальцы. Отрабатывая удары дни напролет, он не давал ссадинам заживать, не помогали даже обмотки, призванные защитить кожу.

Ишинори качнулся в его сторону, но Хаято предупреждающе выставил ладонь.

— Не приближайся. Стой, где стоишь.

— Ты дымом пахнешь, – сказал Ишинори, сбивая его с толку. – И посмотри на свои руки.

Бинты и правда окрасились бурыми пятнами, но Хаято привык. Жаль, самому менять повязки не особо удобно, а Ишинори и так постоянно пытался его лечить, как зверушку какую-то, поэтому с новой проблемой Хаято справлялся сам. Но кто бы сомневался, что Ишинори не требовалось разрешение.