Книга Сто жизней Сузуки Хаято 1, страница 120 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Хаято пропустил ядовитый выпад мимо ушей, что тоже было на него не похоже. Учитель пригубил чаю и продолжил:

— Но с одним видом одержимости справиться неимоверно сложно. Когда тело занимает дух или ёкай, всего-то надо его прогнать, и человек продолжит обычную жизнь. Иначе дело обстоит, если несчастным овладела дурная энергия. Тогда он сам может не понимать, что одержим.

Хаято взмахнул рукой и спросил:

— В каком смысле дурная энергия?

— Злоба, алчность, отчаяние, обида, – принялся перечислять Куматани-сэнсэй. – В каждом могут проснуться эти чувства, но беда в том, что злоба или обида одного человека способны захватить другого и начнут пожирать его, разрушая все внутри и рядом с ним. Справиться с такой одержимостью очень тяжело, тут важно, чтобы сам одержимый понимал, от чего именно ему надо избавиться, а признать такое не каждому по силам. Тогда и оммёдзи не поможет.

Ишинори задумался. В этом мире и вправду опасно жить. Гораздо лучше тут, на горе, с людьми, которые не причинят вреда.

— И что же, совсем ничего нельзя сделать, чтобы избежать одержимости? – спросил Хаято. Сегодня он был сосредоточен на уроке, в отличие от Ишинори.

— Отчего же? Я упоминал о самом главном способе, – улыбнулся учитель. – Укреплять свой дух, научиться держать в узде страсти и найти гармонию в себе. Тогда никакая дурная энергия и никакой демон не найдут лазейку.

Когда начали расходиться для самостоятельных тренировок с ки, Ишинори задержал Киёхико и с улыбкой сказал:

— Пожалуйста, не задирай Хаято.

— А в чем дело? Я не могу высказаться? – насупился он, и его круглое лицо стало еще пухлее. – Да с ним же явно что-то не то. Он раньше за тобой как пес ходил, а сейчас что? Люди так быстро не меняются.

И он задрал нос, явно довольный изреченной мудростью. Рюичи за его спиной поджал губы и кивнул в сторону Хаято, следящего за их разговором издалека. Ишинори с досадой отмахнулся.

— Ладно, говори что хочешь. Но ты не прав, и я это докажу.

Поравнявшись с Хаято, он беззаботно улыбнулся в ответ на его хмурый пристальный взгляд.

— Что ты ему сказал? – спросил он.

— Сказал? – притворно удивился Ишинори. – Ничего особенного.

— Если это насчет его слов…

— Киёхико постоянно несет чушь, забыл? Не принимай близко к сердцу.

А сам с тревогой пытался угадать, что происходит в глубине его души. Но все тщетно – Ишинори так хотел соединить их жизни и судьбы, но прошло совсем немного времени, и он перестал ощущать связь с Хаято. Это не просто беспокоило, это заставляло ладони холодеть от страха. Ишинори физически надо было знать, что думает и чувствует Хаято, только сейчас он как непроницаемая стена с тяжелым взглядом, под которым Ишинори ощущал себя особенно ничтожным.

Ему было страшно. Так страшно. Так страшно…

— Мне все равно, что он там болтает, – серьезно ответил Хаято и, закинув руки за голову, пошел прочь.

Он уходил, и Ишинори мучительно хотелось окликнуть его, остановить. Вдруг Киёхико все-таки прав? Вдруг и Ишинори тогда, в поместье Окамото, тоже не зря подумал, что вместо настоящего Хаято после болезни очнулся кто-то другой? Ишинори стиснул холодные влажные ладони. Сердце бухало о ребра, и лучшее, что он сейчас мог сделать, это спрятаться ото всех и заняться лекарством. Оно все еще не готово, а он обещал Хаято вылечить его рану. Тот же постоянно лгал, что не чувствует боли, – Ишинори видел это по глазам, по упрямому взгляду, с которым он колотил соседских детей, защищая Ишинори.