Книга Сто жизней Сузуки Хаято 1, страница 121 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Иногда казалось, это было в прошлой жизни или вовсе приснилось.

Дни на горе всегда текли спокойно, неторопливо. Если учитель не занимался с ними, ученики были предоставлены сами себе и каждый использовал это время по-своему. Хаято снова ушел тренировать ки, Рюичи пробовал создавать новые заклинания – у него это получалось лучше всего, а чем был занят Киёхико, Ишинори не знал. Порой он думал, что ему тут не место, но напоминал себе: решение Куматани-сэнсэя не могло быть неправильным, но…

Ишинори вышел из своей мастерской, сжимая в кулаке сверточек с порошком. Убрал его за пояс и направился на поиски Хаято. Вдруг до слуха донеслось шуршание бумажных крыльев, и в ладони ему упал журавлик оригами, в который был заключен дух-помощник. Сердце сжалось в предчувствии важных новостей – плохих или хороших, – и Ишинори смял бумажную фигурку. В тот же миг послание появилось в его голове, и если бы кто-то сейчас смотрел на Ишинори, удивился бы широкой торжествующей улыбке, преобразившей спокойное лицо.

— Вот ты и попалась, – тихо произнес он.

«Журавлики» разлетелись по округе в ночь, когда деревня Хара отмечала счастливое предсказание оммёдзи, и вернулся только один – тот, которому удалось напасть на след наёмницы, притворявшейся служанкой по имени Канна в поместье Окамото. Она же искала Ишинори во время ярмарки и чуть не убила Хаято. В случайность он не поверил, что бы Хаято там ни говорил. Эта дрянь должна исчезнуть навсегда, и Ишинори сильно сжал кулаки, чтобы скрыть дрожь в пальцах.

Злость Хаято как огонь – резкая, яркая, неудержимая, но быстро прогорающая. Злость Ишинори сдержанная, глубокая, почти незаметная, но очень, очень живучая. Это ненависть, рожденная из страха и отчаяния, и Ишинори готов на многое, чтобы снова не испытывать этих позорных чувств.

Когда он пришел в их домик, Хаято уже сидел за столом и что-то писал. Ишинори вошел тихо, ожидая, что друг спрячет написанное, но он просто повернулся и лениво спросил:

— Почему талисман обнаружения не работает?

Он взял со стола офуда и активировал, но тот просто рассыпался искрами, ничего не показав, хотя на потолочной балке сверкали круглые желтые глаза и слышалось обеспокоенное «сёки-сёки» адзуки-хакари.

Ишинори сел рядом и заглянул в листы, на которых Хаято пытался изобразить столбик из трех нужных знаков. Средний был неверным, и Ишинори указал на него.

— Изъян здесь.

— Да что с ним не так? – возмутился Хаято. Он никогда не любил писать, хотя на самом деле его каллиграфия была не особо и плоха. – Я взял образец.

— У кого? – спросил Ишинори и сам себе ответил: – Его дал Киёхико?

— Вот же… жаба прыщавая!

— Все просто, давай покажу. Бери кисть.

Дождавшись, пока Хаято обмакнет ее в растертую тушь, Ишинори взял его за руку и помог правильно вывести сложный символ. Хаято зло пыхтел, но не сопротивлялся, и в итоге получившийся талисман сгорел голубым пламенем – почувствовал рядом ёкая.

— У тебя руки ледяные, – заметил Хаято.

— Правда? – Ишинори отсел подальше и пожал плечами. – Я был на северном склоне, наверное, замерз.

Хаято изогнул бровь, но продолжать тему не стал. Аккуратно собрал письменные принадлежности, и Ишинори увидел, как он болезненно кривит губы, когда наклоняется.

— Дай мне посмотреть на рану, – попросил Ишинори.