Книга Сто жизней Сузуки Хаято 1, страница 122 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Ерунда, – отмахнулся Хаято.

— Ничего не ерунда! Раздевайся, мне надо посмотреть.

Хаято нехотя спустил кимоно с плеч, Ишинори помог ему размотать повязку и сдавленно охнул.

— Почему ты молчал?!

— Я не умираю, – бросил Хаято и, оттолкнув Ишинори, принялся снова обматывать торс, но был остановлен.

— Когда это началось? После этих твоих тренировок?

— И что с того? Ты сам сказал, моя ки стала сильнее и может побороть яд. Со мной все нормально.

Но черные вены щупальцами расползались от раны в стороны, а Ишинори помнил, что в последнюю перевязку, какую он проводил лично, такого не было. Страх снова опутал его морозной паутиной. А что, если он не справится? Что, если будет готовить лекарство слишком долго? Что, если Хаято не дождется?

— Эй, – Хаято схватил его за трясущиеся руки. – Ты чего? Я же сказал, что не умираю.

Ишинори смотрел на свои пальцы в плену больших мозолистых ладоней будто сквозь мутный пузырь. Слишком много всего сразу. Ишинори давно научился скрывать чувства, но гармония была потеряна, и он будто снова превратился в бумажного змея на тоненькой ниточке, которую вот-вот порвет ураганный ветер.

— Я тебя вылечу, – пообещал он так твердо, как мог. – Даю слово. Клянусь жизнью.

— Давай вот без этого, – поморщился Хаято. – Ты справишься, просто перестань трястись надо мной, как над птенцом.

Ишинори сморгнул пелену перед глазами. Он всегда старался взвешивать каждое слово, но сейчас все несказанное вдруг стало непосильно тяжелым для него одного, и он спросил:

— Ты чувствуешь нашу связь? Ту, что мы с тобой тогда создали?

И замер в ожидании ответа.

Хаято отпустил его руки и безжалостно произнес:

— Нет. И это даже к лучшему.

Показалось, внутри вспыхнул огненный талисман, в голове зашумело, и Ишинори не сразу смог хоть что-то на это ответить, а когда открыл рот, сам себя едва услышал:

— Вот как? Возможно, ты прав.

И губы не дрожали, и улыбка получилась естественно, будто и впрямь был повод улыбаться. Ишинори позволил себе отвести взгляд лишь спустя несколько мгновений – он не слабый.

Он справится со всем сам.

— Куда ты? – окликнул его Хаято. Ишинори уже вышел за порог и обернулся.

— Не жди меня, я приду поздно. Дела.

— Скоро стемнеет, какие могут быть дела в такое время?

Ишинори снова улыбнулся и задвинул за собой сёдзи.

Вечер опустился на вершину Канашиямы, и в ветвях деревьев уже горели развешанные руками учеников фонарики. Ветерок не беспокоил огня, спрятанного в бумажной клетке, и Ишинори видел себя таким же фонариком: что бы ни пылало внутри, снаружи всегда был красивый надежный каркас. Таким он и должен оставаться.

Ноги сами принесли его к подножию горы, где под землей спряталась маленькая мастерская, которую он сам себе тайно оборудовал на протяжении нескольких лет. Сложнее всего было скрываться от учителя, ведь за обман его Ишинори себя особенно презирал. Но что учитель скажет, если узнает правду? Как поступит с прежде любимым учеником, если ему станет известно его прошлое? Чтобы сохранить достоинство, ему пришлось бы умереть, но было еще слишком рано. Он жил не только за себя.

Зажег свечу в широкой чаше и поставил на одну из многочисленных полок. Дрожащий свет коснулся ингредиентов, любовно собираемых Ишинори с детства. Все они нужны для опытов, но в последнее время заняться ими нормально не получалось. Голова постоянно была забита другими мыслями, и даже то, что сейчас Ишинори все-таки пришел, ничего не значило. Он просто стремился в место, где был единственным хозяином, здесь он мог выдохнуть, в отличие от той мастерской, что помог ему построить учитель. Там, под небом, он был примерным учеником и подающим надежды оммёдзи. Здесь, под землей, он был… собой.