Книга Серебряный змей в корнях сосны 4, страница 66 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Давно это случилось?

— Да всего пара дней и прошла, – Мадока задумался. – Может, они еще где-то рядом.

Арата разрывался на две части: одна желала немедля кинуться на поиски друзей, другая не могла оставить в беде этих ёкаев, страдающих по вине людей. Не думал, что пока он добирался до Кёкан, все успело настолько испортиться.

— У меня есть идея, – озарило его. Сам удивился тому, как все вдруг удачно сложилось. – Надо идти в Кёкан и просить у них защиты.

— К слову об этом, – Мадока понизил голос и наклонился к нему. – Ты что, и оттуда успел уйти?

— Это неважно. Если главе нет дела до бед людей, пусть скажет то же самое о бедах ёкаев. И если я снова услышу отказ, навсегда в нем разочаруюсь.

А у Кенты есть Хизаши, у Хизаши – Кента. Они справятся, нужно просто подождать, пока Арата сделает наконец то, что может сделать только он один.

— Возвращаемся, Аканэ-сан, – решительно скомандовал он. – Идем обратно в Кёкан.

* * *

Сегодня ветер был особенно пронзительным и настырным, он штурмовал вершину острова Камо, будто желал во что бы то ни стало сдуть с нее и така-торо, и двух смельчаков, выбравших это живописное, но неуютное в такую погоду место для своих ежедневных медитаций. Впрочем, сейчас они просто сидели на траве, подставив лица редким солнечным лучам, и глядели на теряющийся вдали горизонт. Море волновалось, однако в душах этих двоих в кои-то веки царил относительный, хрупкий, но все же покой.

— Должно быть, пойдет дождь, – нарушил молчание Кента.

— Ты сделал предсказание? – лениво приоткрыл один глаз Хизаши.

— Нет, ты же помнишь, что мои предсказания погоды редко бывают точны.

— Я думал, ты никогда этого не признаешь. Тебя же учили в этом вашем святилище.

Кента беззаботно запрокинул голову к непрерывно движущемуся одеялу облаков.

— Мама научила меня всему, что умела, остальное я узнавал уже в Дзисин.

— Слова этого при мне не произноси, – насупился Хизаши. Даже почудилось, что разболелись давно зажившие раны.

— Виновата не школа, Хизаши, виноваты люди, которые ей заправляют. Уйдут они, и все станет хорошо.

Хизаши был не согласен, для него Дзисин и ненависть стали одинаковыми словами, а ненавидеть он умел всегда, просто ненадолго размяк. Причина его изменений сидела рядом, почти касаясь рукой, и явно собиралась опять всем все простить. И пусть. Он, Мацумото Хизаши, к прощению был мало склонен.

— А если не станет? Что тогда?

— Тогда уйдем мы. Уйдем туда, где хорошо будет не всем, но хотя бы нам.

— Неплохая идея, – похвалил Хизаши. – Мне она нравится.

— Но сначала сделаем все, что от нас зави-сит.

— Я бы предпочел пропустить этот пункт, – Хизаши фыркнул и поморщился от света, вдруг хлынувшего в прореху облаков.

— Извини, но мы не можем. К тому же там остались наши друзья, Сасаки, Мадока, Учида, учителя Морикава и Сакурада…

— Не продолжай, – отмахнулся Хизаши, – я знаю все, что ты скажешь.

— Это верно, – улыбнулся Кента и поймал подхваченную ветром длинную светлую прядь. – И знаешь, что я хочу сказать сейчас?

Хизаши молчал.

— Мне нравятся твои волосы, – признался Кента и пропустил белый шелк сквозь пальцы. – Странно, но они тебе идут, правда идут.

— Ты видел мою истинную, высшую форму.

— Она прекрасна.

— Многие люди бы с тобой не согласились, – покачал Хизаши головой, но слова Кенты были ему приятны.