Книга Серебряный змей в корнях сосны 4, страница 61 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Монстр окончательно распрямился, став похожим на огромного богомола, при этом сохраняя искаженные, омерзительные человеческие черты. Арата всё-таки оступился и с размаху упал в грязь. Смоляные в ночной темноте брызги осели на одежде, уже вымокшей насквозь.

Изломанная тень на фоне неба стала ещё больше, ещё страшнее, и Арата зажмурился. Дождь стегал по лицу, холодный и такой частый, что напоминал сплошной поток. Небеса будто желали навсегда смыть столь никчемного человека.

Бесполезного. Жалкого. Ничтожного.

Арата закрылся руками, не замечая, как пачкается в грязи. Сердце билось о ребра, обгоняя стук капель о лужи.

«И я вдруг подумал, – сказал когда-то Куматани Кента, – что если даже ты готов бороться вместо меня, так почему я опускаю руки? Я собираюсь стать оммёдзи и экзорцистом с вами. Чего бы мне это ни стоило».

Арата ушел из Кёкан, чтобы помочь. Так почему просто сидит тут, глотая слезы? Такого друга заслуживает Куматани Кента? Таким червяком он запомнится Мацумото Хизаши? Таким хозяином он был для Аканэ-сан?

Дрожащие ладони отнялись от лица как раз вовремя. Монстр замахнулся длинной рукой, венчающейся зазубренной плоской костью, напоминающей лезвие топора. Арата успел уйти в сторону, и его лишь окатило дождевой водой вперемешку с землей. Он вскочил, едва не падая снова, слабо понимающий, где находится в этой мешанине из воды, грязи и ветра. В голове ураганом пронеслись мысли, и он сумел зацепиться за нужную. Кое-как перестал шататься и, ударив ногой по луже, прижал два пальца к губам и начал читать заклинание-ловушку. Оно не было сложным, но требовало от оммёдзи ловкости и выносливости. Закрепив первую точку, Арата сразу же парой прыжков перескочил на следующую. Едва сконцентрировался на задаче, как страх отступил, и Арата двигался уже не так суетливо и бестолково. Впрочем, и бакэмоно не отставал. Сообразив, что жертва не собирается молча ждать смерти, он запрокинул голову, и из черепа вырвался стрекот. На зов явились дети и полукругом собрались за спиной «матери». Они все еще выглядели людьми, и оттого вдвойне жутко было видеть, как вспыхивают огнем их глаза и широко раскрываются рты, выпуская изогнутые жвала. Низкое стрекотание вплелось в песню ночного шторма. Арата едва не сбился, и лишь стыд перед теми, кто надеялся на него, заставил не бросить заклинание.

Он метнулся к следующей точке, интуитивно выбирая ее так, чтобы образовать полный круг, заключив в него демоническое семейство. Не хватало света, непогода погасила звезды, закрыла тучами луну, и мир потонул в стене дождя, извергающегося из черных глубин неба. Но стоило произнести нужные слова, как на земле на мгновение вспыхивала слабым голубым светом полукруглая линия. Стало казаться, что самое страшное позади, но тут дети скинули обманчивые личины, расправили остовы костяных крыльев, еще не имеющих перепонок, чтобы летать, и ринулись в атаку. Спасительное сияние будущей ловушки погасло, и Арата отмахнулся рукой почти наугад, но попал, и маленькое чудовище отскочило в сторону, точно сбитый в полете жук. Но оставалось еще трое. Тот, что покрупнее («Тот самый мальчик?», – мелькнуло в голове), попытался впиться жвалами в плечо, и ему почти удалось. Арата потерял равновесие, но успел выхватить офуда, и тот вспыхнул, ослепляя всех вокруг. За эти мгновения Арата переместился к следующей точке, отмечая про себя, что впереди еще две – и заклинание будет готово.