Книга Серебряный змей в корнях сосны 4, страница 59 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Аканэ-сан… – как бы ни был велик соблазн не попрощаться, чтобы не усиливать боль, Арата заговорил с ней. – Прости.

Он подошел ближе и увидел, что она вертит в пальцах порванный алый браслет. Посмотрел на свой, и шнурок распался надвое и соскользнул с запястья. Арата проводил его взглядом до самой земли и наклонился подобрать.

— Зачем тебе? – тихо спросила кицунэ, и Арата замер, так и не дотянувшись до шнурка. – Ты уходишь. Покидаешь Аканэ.

Ёкаи не плачут, это известно всем, и сейчас Арате вдруг захотелось, чтобы она разрыдалась. От ее безжизненного голоса холодело сердце.

— Мне приходится это делать, – ответил он, выпрямившись. – Понимаешь? Я должен помочь им, хотя бы раз.

— Дурак! – вдруг воскликнула Аканэ-сан и, взмахнув рукавами, вскочила на тонкую жердочку перил обеими ногами. Вытянулась, глядя на бывшего хозяина сверху вниз звериными янтарными глазами. – Дурак, дурак, дурак!

Она подпрыгнула на месте и, превратившись в сгусток лисьего огня, умчалась прочь. Арата еще немного постоял, глядя ей вслед, потом перешагнул через браслет и покинул школу, как он думал с печалью, навсегда.

У Араты не было никакой связи с друзьями, он не мог даже послать им весточку через управление, ведь за ними шла охота. Возможно, и самому Арате не стоило рисковать, приближаясь к крупным поселениям, но он ушел из школы без еды и вещей, и сейчас этот гордый порыв начинал ему аукаться.

Погода тоже подвела – стоило выйти за ворота Кёкан, как заметно похолодало, тени Лисьего леса вдруг стали враждебными, будто вся природа вокруг чуяла – он теперь чужак. Арата едва не заблудился, поддавшись смятению, но сумел выбраться из леса на опушку как раз в тот момент, когда начался дождь. Весной он быстро перерастал в ливень, так случилось и сейчас. Мокрый, продрогший и голодный, он вынужден был свернуть ближе к людям – лишь бы только в нем не узнали ученика оммёдзи.

К вечеру, почти отчаявшись, Арата увидел огни в стороне от раскисшей дороги. Надеялся на рёкан, где никто не станет интересоваться, кто ты и откуда, но и тут не повезло – ноги принесли его на окраину селения к одиноко стоящему крестьянскому дому. По высоте крыши, бумаге, затянувшей окна, по глинобитному невысокому ограждению было видно, что хозяева не бедствуют. Наверняка у них найдется местечко для уставшего путника и плошка каши вдобавок.

Арате, признаться, ещё не приходилось просить о милости чужих людей, имеющих полное право отказать ему и прогнать прочь. У него всегда были деньги, а зачастую хватало уважения, которое простолюдины испытывали к оммёдзи. И вот он стучит зубами под дверью, а ночь уже наступает на пятки.

Наконец его услышали сквозь монотонный шум дождя, и на позднего гостя уставился ребенок.

— Твои родители дома? – спросил Арата как можно мягче. Не хотел напугать малышку в пестром платьице. Она продолжала таращиться огромными темными глазами, пока позади не возникла женщина и не отодвинула ее за плечи.

— Заходи скорее, мальчик, – она суетливо поманила его внутрь. – Ну же, совсем промок, бедняжка.

В общей комнате возле потухшего очага сидело ещё пятеро ребятишек. Отца не видно, как и старшего поколения. Арата огляделся, но хозяйка была так добра, что сразу же озаботилась его удобством.

— Огонь погас, – посетовала она и прикрикнула на мальчика постарше, лет шести на вид: – У нас гость, чего расселись? Живо раздувайте пламя и несите угощение!