Книга Серебряный змей в корнях сосны 2, страница 96 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Он снова улыбнулся этой мысли, и Кента едва ли не впервые за день заговорил:

— Вспомнил что-то смешное?

Обернулся Юдай, смерил их суровым взглядом, а после обратился к вставшей на обочине старухе:

— Доброго дня. Впереди деревня Янаги?

Та сложила ладони козырьком, защищаясь от солнца, прищурилась и ответила неохотно:

— Верно. А вам там чего надобно?

— Слышали про ваши знаменитые горячие источники, – присоединился Кента, произнеся заготовленную заранее ложь. – Вот, решили дать крюк, убедиться, так ли они хороши.

Хизаши молча наблюдал. На ум пришла поездка в деревеньку Суцумэ – там все так сложилось, что вспоминать не хочется. А меж тем чутье подсказывало: и от этого дела добра не жди. Он пониже натянул на глаза сугэгасу, прячась в ее тени и жалея, что не может спрятаться в ней целиком. Час Обезьяны в разгар месяца хадзуки, хуже и не придумаешь. Лето по всей империи, считай, вышло засушливым, жестоким, золотило высохшей травой поля и луга, а если и шел дождь, то сразу с громом и молниями, что редкая собака нос из конуры покажет. Хизаши как раз размышлял, есть ли в мире золотая середина между холодной сыростью и демоновым пеклом, а если есть, то почему ему никак не удается ее застать, как его внимание привлек голос Куматани.

— А мы все равно заглянем, не назад же воротиться, когда до источников рукой подать.

Старуха недобро зыркнула, отмахнулась, мол, что с вас, молодых да резвых, взять, а после проводила путников тяжелым взглядом.

— Не больно они рады гостям, – заметил Хизаши, достав веер и пытаясь хоть немного остудить лицо. – Скрывают что-то?

— Недолго им осталось, – с каким-то мрачным удовлетворением произнес Учида. Нагинату пришлось замотать тряпками, что фусинцу очень не понравилось. Но если путешественники с мечами никого не удивят, такую громоздкую штуку, как копье, с собой мало кто потащит. И насильно лишенный любимого оружия юноша явно затаил обиду. Вот он снова пришпорил лошадь, и пыль из-под копыт поднялась рыжеватым облаком прямо перед лицом Хизаши. Он закашлялся, усерднее заработал веером, мысленно посылая в спину фусинца проклятия, и поспешил обогнать Кенту, чтобы не наглотаться еще и после его лошадки.

Уже издалека становилось заметно, что Янаги деревня хоть и небольшая, но зажиточная, дома в хорошем состоянии, с новыми добротными крышами, возвышающимися друг над другом по мере того, как дорога, разделяющая поселение пополам – одна примыкала к склону, вторая к реке, – поднималась к подножию горы. Сама она, приземистая и поросшая лесом, отбрасывала тень, будто накрывая дома полупрозрачной черной кисеей. Хизаши поднял голову, и сердце охватило неясное предчувствие – еще не беды, но ощущение ему совершенно не понравилось. И будто бы даже рёкан этот с его кошками и чудовищным ужином – предупреждение. «Остановитесь, развернитесь! Уходите, пока еще можете».

Только когда они слушали свою интуицию?

Учида так и рвался вперед, и Хизаши с неодобрением смотрел, как Куматани добровольно складывает с себя обязанности лидера. С этим надо было что-то делать.

— Эй, Кента, – позвал он, когда они добрались до крайнего дома. – Так и будешь месить пыль за спиной этого выскочки? Это дело Дзисин, нечего ему лезть, куда не просили.

Он подбородком указал на Юдая, который вел лошадь под уздцы по главной улице деревни. Куматани проследил за ним взглядом, помолчал, и Хизаши уже решил дать ему затрещину, как Кента вдруг коротко хохотнул.