Книга Серебряный змей в корнях сосны 2, страница 99 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— О… – растерянно выдохнул Кента и смущенно поблагодарил: – Спасибо.

— Что ты ко мне привязался, как онрё к обидчику? – не выдержал Хизаши. – Не надо было тебя с собой брать. И спасать тебя не надо было.

— Меня спасла та девушка, – поправил Учида.

— Вот и шел бы с ней!

Куматани остановился и примирительно вскинул руки.

— Хватит ссориться. Вы что, хотите, чтобы нас даже на порог не пустили? И почему, скажите мне, вы каждый раз как кошка с собакой?

Учида гордо вскинул подбородок и отвернулся. Хизаши повторил его жест, но взгляд упал на Кенту, наблюдавшего за ними с едва сдерживаемым весельем.

— Все? – спросил он. – Обещаете больше не ссориться?

— Я не в силах дать подобное обещание, – честно признался Учида. – Но готов постараться ради дела.

— Я тоже, – хмуро бросил Хизаши и добавил: – Только не ради дела, а ради тебя.

— Ради меня? – не понял Кента.

— Чтобы Морикава потом тебя похвалил. Можно будет сказать, что без Мадоки мы работаем лучше.

Глаза Учиды закатились, но он промолчал, а вот Кента махнул рукой и первым двинулся к воротам.

— Настоящая усадьба, только небольшая и очень заброшенная, – заметил Учида.

— Ты откуда знаешь, как они выглядят? – спросил Хизаши.

— Я в такой родился. Но в столице.

— Так ты у нас богатенький мальчик.

— Не понимаю, почему мое происхождение является предметом для обсуждения? – мигом ощетинился Юдай.

Куматани постучал в ворота, и Хизаши притих, пытаясь уловить опасность, но, кроме неприятного запаха тлена, застарелой воды и сухих досок, ничего особенного не почувствовал. Захотелось чихнуть, и он уже почти собрался, как за высоким забором появился кто-то. Хизаши ощущал его живое тепло, но радоваться не спешил. В мире полным-полно обманщиков и похлеще него самого. В целой толпе бакэнэко он не признал ни одну.

Скрипнули петли, и створка отворилась, являя взглядам высокую седовласую женщину в темном косодэ без украшений, такую худую и бледную, что она походила на юрэй. Но определенно была еще жива.

— Госпожа Ханабэ? – спросил Куматани. – Простите за беспокойство, нам сказали, что…

— Проходите во двор, – бесцветным голосом отозвалась хозяйка.

— Мы путешествуем с братьями, – не сдавался Куматани, – вот решили…

— Я не люблю шум, так что попрошу вести себя прилично. – Ханабэ-сан развернулась и пошла вглубь двора, даже не дослушав заготовленную для нее историю.

— Вероятно, у нее постоянно кто-то снимает жилье, – предположил Хизаши и хлопнул растерянного Кенту по плечу. – Расскажешь ей про своих любимых братьев потом.

От ворот шла мощеная камнем дорожка прямиком к главному строению в усадьбе. От центра двора расходились еще две, ведущие к паре одинаковых на вид павильонов с уютными затененными террасами. Более мелкие хозяйственные постройки тонули в разросшемся фруктовом саду. Плоды с них никто не собирал, и они гнили прямо на ветках, опадали и, лопаясь от спелости, превращались в дурно пахнущую кашу, собирая вокруг мошек. Сад давно вышел из-под контроля, подобрался к господскому дому, беря его в зеленые тиски, оттого во дворе было особенно мрачно, но зато не жарко. Напротив, даже прохладно, несмотря на послеобеденную духоту.

— Госпожа! – позвал Куматани. – Ханабэ-сан! Простите, мы ведь еще не представились.

Женщина обернулась, и под ее тяжелым, но при этом поразительно безучастным взглядом всем троим стало не по себе, будто они устроили попойку в храме. Но Куматани твердо вознамерился хоть что-нибудь доделать до конца.