Книга Серебряный змей в корнях сосны 2, страница 134 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Они повторяли заклинание раз за разом, ощущая, как внутренняя ки буквально утекает в песок, лишь ненадолго озаряя белым светом темноту под опущенными веками.

Хизаши перевел дух и тут ощутил обнимающие его руки, мягко устроившиеся на груди, и щекотное касание волос к щеке.

«Еще не поздно оставить тщетные усилия и попросить помощи, – услышал он в своей голове голос белой змеи, посланницы богов. – Ты тратишь так много и получаешь так мало. Разве это то, к чему ты стремился? Идем со мной. Я вместе с тобой предстану перед богами, и они простят тебя, я уверена. Надо только признать вину».

«Они послали тебя уговорить меня, точно ты какая-то сопливая девчонка на побегушках, – мысленно усмехнулся Хизаши, пока губы продолжали шевелиться, и слова заклинания ложились в ровную вязь. – А знаешь. Скажи им там, наверху, что лучше быть достойным смертным, чем дурным божеством».

Увабами оскорбленно фыркнула и напоследок толкнула его в спину, едва не сбив дыхание.

«Ну так и оставайся тогда доживать свой век!»

Мягкость прижавшегося сзади тела исчезла. Хизаши вернулся к чтению заклинания – это все, что они могли сейчас сделать, – и прислушивался к ощущениям. Казалось, они заняты бесполезной работой, ведь если дело не в месте и не в воде, а в одержимом, обряд очищения не поможет, однако Хизаши по-прежнему надеялся, что им не придется стараться долго.

И надежда оправдалась.

Хизаши замолчал, и следующие несколько строк Кента произнес в одиночестве. Его голос прозвучал в душном плену пещеры по-особенному беспомощно, он удивленно посмотрел на Хизаши и сразу все понял по его лицу. А может, по тому, как замерцали свечи и вдруг разом погасли почти все. Жар сделался нестерпимым, будто сама одежда на них горела. Хизаши вскочил и одним взмахом кисти раскрыл веер, готовый ко всему, а Куматани встал с ним плечом к плечу.

Не скрипнули старые петли, не потревожилась гладь воды, просто вдруг стало еще темнее и жар сильнее покалывал кожу. Хизаши искал колдовским глазом их врага и нашел – оно выглядело как сгорбленный тощий человечек с выгнутыми назад коленями. С шишкообразной головы свисали жидкие седые пряди, занавешивающие лицо, лишь виден круглый маленький рот, похожий на присоску миноги. У этого жуткого рта не было губ, но кожа вокруг уродливо краснела, как воспаленная рана.

— Так вот ты какой, трусливый жадный божок, высасывающий жизнь у собственных молящихся, – едко прокомментировал Хизаши. – Не пора ли спуститься с небес на землю?

Ёкай – а Хизаши определил собрата, пусть тот и изменился под влиянием темной энергии – молча надул щеки, круглый рот стал больше и принялся всасывать в себя сначала воздух и клубы горячего пара, а потом внутренняя ки Хизаши, циркулирующая в замкнутом цикле, внезапно развернулась и потекла обратно, а после и вовсе тонкой струйкой потянулась прямиком в красный рот-присоску.

Такого Хизаши стерпеть не мог!

Он рубящим движением веера оборвал процесс кормежки самозванного божества, и тот пошатнулся поначалу, его щеки сдулись и уныло обвисли двумя пустыми мешками, а потом он вдруг принялся расти. И рос, рос, рос, пока не пришлось пригнуться, чтобы не подпирать вытянутой головой свод пещеры. И тогда его круглый рот превратился в смердящую гнилью дыру, в которую потянулась не только их ки, но и сама жизненная сила!