Книга Серебряный змей в корнях сосны 2, страница 132 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Ханабэ-сан, – Кента дернулся в ее сторону, но был остановлен ткнувшимися в него факелами мужчин. – Ханабэ-сан, почему вы в этом участвуете?

Она опустила взгляд, и Хизаши все понял. А почти одновременно с ним понял и Кента.

— Это ваш сын, Юки…

И тогда ребенок поднял голову, и его черноглазый взгляд прошел сквозь Кенту, пронзил тьму и нашел Хизаши так легко, будто и не было между ними ни расстояния, ни преграды из камня.

— Они решили свою судьбу, – произнес звонкий мальчишеский голос. – Процветание, богатство, здоровье – ничего этого не дается просто так, я уже говорил вам, и вы мне доверились. Эти люди, – он указал тонким бледным пальцем в грудь Кенты, – пришли забрать то, чем я благословил вас. Они пришли разрушить вашу жизнь и осквернить ваши дома.

Люди вокруг молчали, но слушали, как божественное откровение. Для них это им и было – обманным, фальшивым, но обещающим счастье, почти как хвастливые речи Хизаши когда-то в прошлой жизни.

Потом толпа снова расступилась, и под ноги Кенте вытолкнули еще двоих – Учиду и Тору. Мальчишка был едва в себе от ужаса, глаза безумно вращались, он даже не кричал и не вырывался, будто никак не мог взять в толк, что это и правда происходит с ним, по-настоящему. Была ли здесь его мать? Если да, то как она допустила такое?

Хизаши почти решил перестать скрываться, тем более что «Юки» его и так уже заметил, но тут произошло непредвиденное.

— Пусть все послужат на благо деревни, – послышалось громко с задних рядов, и Тору пришел в себя. Или, наоборот, лишь сильнее испугался, и его разум окончательно помутился.

— Мама! – закричал он и бросился прочь. Голова ребенка с черными глазами повернулся в его сторону, и в тот же миг нога Тору запнулась о камень, он полетел вперед и упал. Послышался треск, шея странно изогнулась, и Тору замер, а его загорелое угловатое лицо смотрело вбок и немного вверх. Живые люди так смотреть не могут.

Женщины охнули, но не шелохнулись, лишь по лицу Ханабэ-сан прошла рябь, не укрывшаяся от взгляда Хизаши – и от «Юки» тоже.

— Мамочка, я хочу кушать, – произнес он капризным детским голосом, до того жутким, что даже спина Хизаши покрылась мурашками. Но женщина слабо улыбнулась и кивнула.

— Все хорошо, милый. Скоро все будет хорошо.

Мужчины со скорбными лицами взяли Юдая за локти, стянутые за спиной, и подтолкнули к Кенте. Тот поймал пошатнувшегося фусинца и помог устоять на ногах.

— Чего вы добиваетесь? Неужели думаете, что чужой смертью и страданиями можно добиться чего-то, кроме своих собственных страданий и своей смерти? О каком благополучии и счастье вы говорите? Так не бывает! Отпустите моего друга, видите, он не касался воды из источника, а я да. Нет нужды …

— Это не важно, – вздохнула Ханабэ-сан. – Уже не важно.

Хизаши встретил товарищей, когда вход завалили камнем. Сквозняком задуло часть огоньков, и от этого тени на грустном лице Кенты стали глубже, придавая ему изможденный вид.

— Я знал, что ты не останешься делать то, что я сказал, – усмехнулся он и принялся развязывать путы на Учиде. Тот угрюмо молчал, видимо, опасаясь насмешек со стороны Хизаши, но ему не хотелось нападать. Его беспокоило, как поведет себя дальше Кента, в очередной раз получивший доказательство человеческой подлости.