Книга Серебряный змей в корнях сосны 2, страница 137 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Чего ты хочешь? – спросил он Увабами.

Она ничем не выдала торжества, лишь произнесла:

— Отдай мне свой веер, Мацумото Хизаши. Закончи на этом.

Хизаши перестал ощущать жар кипящей воды онсэна, когда услышал требование, которое придумала не она сама, его передали через свою посланницу боги. Простая вещица в руке Хизаши была последним, что связывало его с прошлым, хранила в себе остатки сил хэби.

Он усмехнулся.

— Твои хозяева поняли, что допустили промах, и решили его наконец исправить?

Увабами пожала плечами.

Хизаши не должен был вообще ее слушать. Он встанет, обойдет ее и покинет пещеру. Но куда пойдет? С кем?

Он сложил веер и напоследок погладил теплую пластину.

«Я справлюсь и так. Никто меня не остановит».

Рука уже потянулась отдать драгоценный предмет, как лицо Увабами дрогнуло. И одновременно с этим послышался неуверенный голос Кенты:

— Хизаши? Где акума? Ты его победил?

Жизнь возвращалась к Кенте стремительно, он уже был похож на прежнего себя, а в глазах – ясных и зеленых – читалось удивление. Он поднялся и чудом удержал равновесие. Хизаши опустил руку и повернулся к Увабами спиной.

— Ты как? – спросил он друга.

— Помню боль в средоточии ки, но сейчас все в порядке. Прости, – он неловко взъерошил волосы, – похоже, я ничем тебе не помог, потому что после этого ничего не помню. Совсем.

Увабами со вздохом исчезла, Кента увидел за спиной Хизаши бесчувственное тело Ханабэ-сан и кинулся к ней. А Хизаши схватился пальцами левой руки за запястье правой, пытаясь сдержать крупную дрожь. Знал бы Куматани, что спас его от поступка, жалеть о котором пришлось бы до конца своей короткой смертной жизни.

Впрочем… Глянув на успокаивающего женщину Кенту, Хизаши грустно улыбнулся. Кажется, хотя бы одно из его решений точно было верным.

Они вышли из пещеры, когда луна слепым пятном выделялась на светлеющем небосклоне, а звезды блекли, но еще проглядывали любопытными глазами-точками. Хизаши казалось, он не идет, а тащит свое неповоротливое, неуклюжее, такое невероятно слабое тело. Почти сразу он отстал от Кенты, пока тот помогал идти Ханабэ-сан. Женщина, придя в себя, не произнесла ни слова, что бы у нее ни спрашивали. Глаза ее утратили последний проблеск чувств, будто она умерла, но тело, не заметив этого, продолжало перебирать ногами, приближаясь к спящей – или затаившейся? – деревне.

Хизаши думал о том, что принесла с собой Ханабэ: о коробе размером с бенто, заметно меньше, чем предыдущий, но наполненный все тем же мерзким содержимым, и точно так же, как коробка из чащи леса близ горы Тэнсэй, источала грязные флюиды отравляющего проклятия. Кто же принес ее в пещеру? Когда? Зачем? Какую роль эта коробка сыграла в том, что случилось с Янаги и ее жителями?

А может, и жителями той, сгоревшей, деревни.

Хизаши задавал себе вопрос за вопросом, чтобы не отключиться, но не находил ответов. На самом деле его занимало совсем другое – Куматани Кента.

— Хизаши-кун, – позвал тот, бросив взгляд через плечо. – Это не Юдай там?

Они начали подъем к усадьбе. Но не прошли и десятка шагов, как увидели спускающегося им навстречу фусинца. Он шел медленно, и Хизаши быстрее других разглядел, почему – на руках юноша нес ребенка. Мертвого ребенка.

Ханабэ-сан не кричала и не плакала, казалось, эту боль она уже давно пережила, но то, как она качнулась вперед, оставив Кенту позади и застыв между ним и Юдаем, отпечаталось в памяти Хизаши надолго.