Книга Серебряный змей в корнях сосны 1, страница 119 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Что это? – хрипло спросил он, и Хизаши покачал головой, тоже садясь на своем матрасе. Нечто приближалось к ним, распространяя вокруг сильную зловещую ауру. Кента поднялся и сделал шаг к двери. Хизаши едва успел потянуть его за локоть.

— Тссс, ни звука, – прошипел он ему прямо в ухо и сам почти перестал дышать. Предчувствие беды, замешанное с тоской и обидой, ставшими такими необъятными, что захотелось выть, лишь бы стало легче, переполнили его. Хизаши сильнее стиснул плечо и локоть Кенты, да так, что тот зашипел сквозь зубы от боли.

Цок-цок-цок.

Все, как и рассказывал управляющий Янагиба. Звук неторопливых шагов раздался прямо за стенкой, сейчас особенно тонкой – казалось, замерших посреди комнаты юношей и это пугающее что-то в коридоре разделяло расстояние тоньше шелковой нити. Слабое пятно света проплыло мимо, будто заблудшая душа.

Цок-цок…

Звук отдалился, и Кента все-таки выскользнул из цепкой хватки и подошел к двери. Застыл на мгновение, и рука, протянувшаяся отодвинуть створку, бессильно опустилась.

Слабые остатки тепла от жаровни снова наполнили комнату. Хизаши провел ладонью по лицу, смахивая липкую испарину и досадное ощущение печали.

А потом Кента все-таки распахнул сёдзи и вышел.

— Что это было? – спросил он оттуда. – Мне казалось, я испытывал чьи-то чужие эмоции. Как такое возможно?

Он вернулся и плотно прикрыл за собой дверь. Хизаши развел огонь заново, чтобы прогнать даже воспоминание о пережитом. Он, проживший два века, был потрясен, ведь он не боялся ничего и никого в мире сверхъестественных существ, но человеческие чувства, способные вывернуть саму душу наизнанку, привели его в ужас.

— Чем бы это ни было, именно оно мучает женщин лорда Киномото, – ответил он.

— Но почему? Я не знаю ёкаев, которые способны на такое, – недоумевал Кента. – Неужели демон?

Это был бы наихудший расклад, они оба это понимали. Но выйти сейчас за пределы комнаты казалось смерти подобным. Хизаши прислушался к себе – шел час Быка, самый темный, самый колдовской час. В это время у всякой нечисти прибавлялось сил, потому-то и он так хорошо, так ясно все чувствовал. И знал, что нельзя идти за этим. Пока нельзя.

— Может, и демон, – ответил он, осторожно подбирая слова. – Тогда тем более лучше не высовываться до утра.

Он лег обратно на футон и по самый подбородок укрылся одеялом. За стенами цитадели бесновался ветер, отголоски его воя доносились до чуткого слуха. Хизаши чувствовал себя тревожно, как будто упускал что-то важное из виду, а найти не мог.

— Надеюсь, никто не пострадает этой ночью, – тихо произнес Куматани и лег. Таинственно мерцали уголья, от них пахло сухим жаром и дымом. Хизаши не смыкал глаз, пока красноватые точки окончательно не смазались, и даже сквозь сон он все еще внимательно слушал, как Кента дышит – не так, как раньше.

Он тоже не сумел заснуть.

А наутро их разбудили голоса со стороны лестницы. Кто-то подошел к комнате Хизаши и позвал его по имени.

— Беда, Мацумото-сан, – сказал Сасаки. – Управляющий умер!

Известие прогремело как гром посреди ясного неба. Кента тут же вскочил и принялся торопливо одеваться. Хизаши привел себя в порядок, плеснул в лицо холодной водой и вместе с Куматани вышел к ждущему у двери соученику. Арата если и удивился, виду не подал.