Книга Серебряный змей в корнях сосны 1, страница 117 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Хироко-сама, вас тоже беспокоят недомогания?

— Да, – ответила она. – Будто тяжесть на плечах, все время хочется прилечь, отдохнуть. И кошмары снятся…

Хизаши пристально посмотрел на комок волос, и тот сильно задрожал. Потом протянул руку и щелкнул пальцами – и этого хватило, чтобы ёкай отвалился и с писком бросился наутек. Хироко с удивлением расправила плечи и вздохнула.

— Что это такое? Это и есть искусство оммёдо?

Хизаши улыбнулся, занятый уже совсем другими мыслями.

— Возвращайтесь к себе, Хироко-сама, и набирайтесь сил.

Девушка что-то такое уловила в его голосе, отчего не рискнула больше произнести ни единого слова, лишь поклонилась и, шурша тканью, поспешила прочь. Круг света от ее фонарика отдалился, с шорохом открылась и закрылась сёдзи, и Хизаши остался один в темноте.

И вскоре без жалости наматывал на кулак прядь черных волос. Ёкай пищал и вырывался, но стоило поймать и удержать взгляд его круглых маленьких глазок, как тот затих и обвис в руке неопрятным слабо шевелящимся комком.

— Если ответишь честно, уйдешь живым.

Ёкай согласно пискнул, а потом торопливо заверещал, спеша вывалить все до того, как страшный экзорцист передумает. Уложился быстро, и Хизаши разомкнул хватку. Из переплетения волос показались маленькие по-обезьяньи кривые ножки с длинными сильными пальцами и стукнули об пол когтями. Блеснули круглые глаза, и ёкай исчез.

Хизаши поднял свой потухший фонарь и пошел обратно. Возле комнаты Морикавы остановился и прислушался. За тонкой стенкой горели свечи – учитель не спал, и, кажется, у него был гость. Хизаши не стал задерживаться тут, а вот возле двери Куматани невольно замедлил шаг. За ней тоже горел свет, и Хизаши приложил ладонь к тонкой перегородке.

Тепло.

Он и сам не понимал, почему не идет дальше, а потом створка сдвинулась, и Кента спросил:

— Хизаши-кун? Ты что-то хотел?

Из комнаты тянуло теплом от разогретых жаровень, а еще, быть может, от человеческого тела, внутри которого текла настоящая горячая кровь, не то, что у проклятого ёкая. И Хизаши вдруг понял, что потерял путь назад.

— Я… замерз.

На лице Кенты сначала отразилось недоумение, а потом – понимание. Он посторонился.

— Проходи. Стоило догадаться, что для тебя в замке слишком холодно.

Хизаши прошел мимо и вдохнул нагретый воздух с запахом бумаги. На низком столике горела свеча в подсвечнике и лежали заготовки для талисманов. Кента откинул волосы с лица, и на его ладони Хизаши заметил следы неаккуратности – свежие разводы туши. Темный росчерк остался на щеке.

— Располагайся, – Куматани неопределенно махнул рукой. – Арата предлагал помощь, но мне хотелось справиться самому.

Он смутился, когда Хизаши посмотрел на плоды его каллиграфических трудов. Среди белых полосок бумаги попадались и готовые талисманы, но писал их точно не Кента.

— Откуда это у тебя?

Хизаши опустился на татами возле столика и взял в руки офуда. По отдельности начертанные на нем иероглифы имели смысл, но вместе не собирались ни во что определенное. Кента тоже сел рядом и с интересом следил за реакцией Хизаши.

— Этот талисман не имеет смысла, – сказал он и бросил бесполезную бумажку на стол. – Кто тебе его дал?

— Я купил его у бродячего торговца.

— Зачем?! – ужаснулся Хизаши. – Он и одного медного мона^[53] не стоит.