Книга Завет Влюбленных, страница 94 – Софья Хейдекраут

Он хрипло усмехнулся и рывком перевернул девушку на живот. Повинуясь его воле, она опустила голову на стол, прижавшись щекой к холодному дереву. Горячая ладонь пробралась под тонкие бретели, безжалостно оголяя спину. Иветт не могла пошевелиться, лишь судорожно хватала ртом воздух.

— Знаешь, Иветт, сейчас меня переполняет похоть, — прошептал он, обжигая ухо дыханием. — Из глубин души выползает жгучее желание ощутить трепет твоего тела подо мной. Каждый твой вздох. Каждый стон.

От этой интимности стало слишком жарко. Сердце запульсировало в горле. Страх и желание переплелись, создавая дурманящий коктейль.

Он больше не сдерживал себя: зарылся пальцами в её волосы, натягивая их до боли, заставляя выгнуться в спине. Пусть болит. Пусть сходит с ума от этой боли, от этой близости. Она вцепилась в край столешницы, когда он упёрся в её бёдра и коленом развёл ноги шире.

Тишину разрезал её возбуждающе громкий, рваный вдох, когда его ладонь легла между ног. Тело само поддалось ему навстречу; ягодицы обожгла его твёрдая решимость, его нестерпимая жажда. Мужские пальцы пробрались под край белья и, собрав влагу, мягко надавили на пульсирующий клитор, заставляя забыть обо всём.

— Ты создана, чтобы сводить меня с ума, — прошептал он.

Он ласково и умело скользил по чувствительной коже, выписывая замысловатые узоры. Иветт кусала губы, силясь сдержать звуки, но, когда пальцы погрузились в неё, глубоко и жадно, она не выдержала, и комнату наполнил протяжный стон.

Она по нему течёт. Отдаётся ему. О, Создатели!

Кьеран надавил на её плечо, притягивая ближе.

— Из-за таких, как ты, мужчины совершают необдуманные поступки. Теряют рассудок, — прошептал он, — сражаются, калечат, развязывают войны, убивают. Лишают жизни всех, даже родных братьев, только посмевших тебя возжелать. Ты — их проклятие и их благословение.

Она застонала снова, теряя остатки самообладания, и он начал двигаться быстрее, сильнее, властнее.

— И этих опьянённых похотью несчастных можно понять. Я бы с лёгкостью совершил любую глупость из этого списка. Что порадует тебя больше всего, мой цветочек? Какой грех я должен совершить ради тебя?

— Кьеран… Мне это не нужно… Мне… — прошептала она, но слова были лишь топливом для его огня.

Он отпустил её плечо и зажал ладонью рот, лишая голоса. Прошептал, касаясь губами мочки уха:

— Разумеется. Это нужно мне. Чтобы все знали, чтобы все видели, чтобы даже не смели подумать о тебе — ты только моя. Моя до последнего вздоха.

Она закрывает глаза и слышит, как искажается звук, как мир теряет очертания. Она перестаёт ощущать тепло рук Кьерана, его голос, его дыхание — словно он растворился в ночи. Липкий страх сковывает тело, лишая возможности двигаться.

— У тебя тёмное сердце, дочь Винсента, — прозвучал чужой голос, разрушая тишину. — И тёмные желания.

На её шее сомкнулись ледяные пальцы — те, которых она боялась больше всего. Они поднялись к подбородку и грубо подняли её лицо, заставляя встретиться взглядом с отражением в зеркале. Провалиться бы сейчас в бездну, лишь бы не видеть. В багровом свете перед ней — её лицо, бледное и искажённое страхом, и лицо Иварта позади, хищное и злорадное. Крик вырвался из груди, разбил пространство на осколки, но тут же заглушился тишиной, наполненной зловещим звоном.