Книга Завет Влюбленных, страница 139 – Софья Хейдекраут

— Возможностей было много, — наконец ответил Кьеран. Его голос звучал хрипло и уютно, как у засыпающего чудовища, приласканного любимой. — Когда дело касается тебя, я становлюсь пленником собственных желаний, — прошептал Кьеран, и его слова эхом отозвались в душе Иветт. Она помнила их слишком хорошо, как и все другие, невольно собираемые в тайник сердца, словно драгоценные засушенные цветы. Кьеран был прав. Клинок предначертания имел два острия. Он читал её мысли, как страницы раскрытой книги, а их связь резонировала и искрилась золотом в алмазном свете, и Кьеран нежно коснулся её шеи, словно боясь спугнуть хрупкое мгновение. Иветт хотела остановить время, продлить эту секунду вечности. Она жаждала, чтобы каждый вдох не застревал комом в горле, чтобы вырвался наружу признанием.

— Ты выйдешь за меня замуж? Дыхание спёрло, словно она слышала это впервые, хотя каждой клеточкой тела знала ответ. — Да, — прошептала Иветт, и в её голосе звучало счастье. Он усмехнулся, и она увидела его глаза, наполненные нежностью и радостью. Её счастье отражалось в нём. — Что же ты хотела сказать? — спросил он. — Я ведь хорошо себя вёл. Она рассмеялась, не в силах сдержать переполняющие её чувства. — Ты станешь отцом, Кьеран. Я беременна.

* * *

Заморозить Альентар? Объединить Ифритов? Покинуть родину? Когда-то Иветт верила, что достаточно лишь луча света, чтобы рассеять тьму, царящую в глубоком порезе на карте Румынии. Пройдя долгий путь и схватив химеру небывалой силы за хвост, она с горечью осознала: за мощь, способную разрушить другое средоточие силы, нужно платить высокую цену. «Подобное взывает к подобному». Держа Кьерана за руку, Иветт не была уверена, готова ли заплатить за это знание, за возможность увидеть голубое небо над головой.

Что слышит Кьеран в вое Богов? Что чувствует в плотном, безветренном воздухе? Когда-то она сама слышала, и до сих пор слышит, как Бреши — энергетические линии — взывают к ней. Приветствует ли Брешь Кьерана как прародителя? Или видит лишь существо, сотканное из той же энергии, но бессильное в этих пределах?

— Раньше я чувствовала её иначе, — прошептала Иветт и обернулась, словно проверяя, не разрушен ли Альентар. У самого края их встретили Меланта и Конрад. Тысячи членов Ордена вереницей покидали свой дом. Родину. — Как думаешь, что будет с нашим миром? — спросила Меланта и вложила в ладонь Иветт сталагмит, ставший бременем и напоминанием. — Бескрайние дороги зарастут травой, никто больше не ступит на них, города и деревни превратятся в заброшенные руины, — с грустью произнёс Конрад. — Это ужасно, — по щекам Меланты потекли слёзы. Многие уже пересекли брешь. Там их ждало новое будущее. — Нам нужно отпустить, как бы ни было трудно, — ответил Кьеран, стоя рядом. Иветт вдыхала его запах, ища подтверждение, что он рядом. Раны заживают слишком долго. — Это необузданная энергия, так и не принявшая форму. Печальный эксперимент.

Они стояли на краю — оставалось лишь сделать шаг. Меланта рыдала, оглядываясь на прекрасный мир вдалеке. Конрад взял её за руку и увёл прочь. — Ценой чужих жизней, — напомнила Иветт. — Сколько людей погубило это место? — Не сосчитать.

Вдох. Выдох. — Придётся тебе довериться мне, — произнёс Кир. Свет вокруг них гас медленно, словно оттягивая неизбежное. До слуха Иветт донеслись обеспокоенные возгласы. Её сила таилась в венах — послушный зверь, царапающий кожу изнутри. Ей не нужно открывать глаза, чтобы ощутить темноту. Она считала секунды. Вдалеке послышались визгливые крики, а затем в голове раздался голос Кьерана — Сейчас. «Только тебе и верю, мой прекрасный».

Солнце не вспыхнуло, а взорвалось огнём, чистым и всепоглощающим. Он протянул ей руку. Секунда растянулась в вечность, заполненную осколками воспоминаний, переплетением выборов и возможностей, что она могла обрести или потерять. Другая жизнь, другая свобода. Где-то Кьеран мог умереть. Где-то от неё самой не осталось бы ничего. Иветт Монтеглем пообещала не потерять сердце, но…

— Я не спасительница, — произнесла она. — Могла бы ею стать, — ответил Кьеран. Иветт покачала головой. Ладонь Кьерана была сухой и горячей, а зов его силы отзывался в костях, когда Иветт поднялась, и брошенная сталь утонула в песках павшего Альентара — знаменем нового начала.